Впрочем, «План голода» со всеми вытекающими из него кошмарами, по сути, никогда не пытались воплотить в полном объеме, поскольку в германскую зону оккупации так и не попали два крупнейших города Советского Союза – Москва и Ленинград— с их окрестностями. Вермахту в итоге не удалось взять ни один из этих городов, несмотря на то что они представляли собой важнейшие цели операции «Барбаросса». Однако косвенным образом задача «Голодного плана» была при этом решена. Линия фронта отрезала миллионы советских граждан от их главных источников продовольствия, благодаря чему украинские урожаи оказались в руках немцев. Советским властям приходилось кормить своих граждан тем немногим, что могли дать остатки советского сельского хозяйства. В результате советский тыл постоянно голодал, а во многих случаях и откровенно умирал от голода, что наиболее драматическим образом проявилось в случае осажденного Ленинграда[1504]. Германские и финские тиски сомкнулись вокруг Ленинграда в начале октября 1941 г. В гигантскую ловушку попали два с половиной миллиона военнослужащих и гражданских лиц. Не имея сведений о положении защитников города, германская 18-я армия, отвечавшая за осаду, начала задумываться о том, как ей поступить с населением[1505]. Армейский штаб предложил три варианта: окружить город и «уморить всех» («alles verhungert»), вывезти гражданское население на запад, в немецкую зону оккупации, или же организовать его эвакуацию в советский тыл. В соответствующей докладной записке не предлагалось никакого решения, а лишь рассматривались преимущества и недостатки каждого варианта. Голодная смерть населения Ленинграда позволяла уничтожить большое число коммунистов и избавляла немцев от необходимости кормить миллионы людей. Единственный серьезный недостаток этого плана относился к сфере пропаганды. Зарубежные СМИ подняли бы волну возмущения. Кроме того, командование 18-й армии боялось за психику своих солдат, которым придется наблюдать, как поблизости умирает от голода 4 миллиона мирных жителей. Вывоз гражданского населения на запад, в тыл немецких войск, оставил бы печать союзников без этого ужасного сюжета. Но гитлеровцы были бы вынуждены изыскивать пропитание для лишних 4 миллионов человек, а на этот счет никто не питал иллюзий: «Большая часть людей, покидающих Петербург, в любом случае будет обречена на голодную смерть». Кроме того, это тоже бы негативно сказалось на состоянии войск. Наконец, имелась возможность договориться с советским командованием о том, чтобы пропустить эвакуируемых через линию фронта. Такой вариант имел свои преимущества с пропагандистской точки зрения, но вермахт опасался того, что исход из Ленинграда мог необратимо испортить имидж немецких войск: десятки тысяч гражданских лиц наверняка бы умерли по пути к линии фронта. Единственная возможность, которая никогда даже не обсуждалась, заключалась в том, чтобы кормить советское население за счет германских запасов. К декабрю 1941 г. в Ленинграде царил жестокий голод. Накануне нового года и в январе 1942 г. в городе ежедневно умирало почти 4000 мужчин, женщин и детей[1506]. Согласно наиболее надежным источникам, за первые 11 месяцев осады умерло 653 тыс. ленинградцев[1507]. Не исключено, что к 1944 г. голод и связанные с ним болезни унесли до 700 тыс. жизней.
