Несомненно, особенно кровавым был путь айнзатцгруппы А. Она несет ответственность за уничтожение крупных еврейских общин в Литве и Латвии, начавшееся 25–26 июня с чудовищного погрома в Каунасе. К весне 1942 г. на счету у айнзатцгруппы А числилось более 270 тыс. жертв (в подавляющем большинстве – евреев), что составляло более половины всех убитых всеми четырьмя айнзатцгруппами. Как и в других группах СС, члены айнзатцгруппы А лично совершали убийства с помощью винтовок, пистолетов и пулеметов. Помощники из числа местных жителей иногда орудовали дубинками и кирками. Этого хватало для массового уничтожения беззащитных и по большей части покорных людей. Таким образом, «юдоцид» быстро стал страшной и конкретной реальностью. Более того, опыт участия в нем был настолько ужасным, что это заставило принять меры к изучению вопроса, итогом которых к концу 1941 г. стали первые эксперименты с «газенвагенами»: этот метод считался более щадящим для психики убийц. Однако «газенвагены» так и не получили большого распространения. Это были импровизированные и неэффективные устройства, сталкивавшиеся с теми же проблемами, которые преследовали остальной моторизованный транспорт вермахта в России. Отравление угарным газом было просто слишком медленным способом убийства. И если в Польше начались эксперименты с более производительными стационарными газовыми камерами, то уничтожение людей вручную оставалось на территории СССР излюбленной практикой даже во время второй волны убийств в 1942 г., в ходе которой погибло еще не менее 360 тыс. евреев на Украине и в Белоруссии. В Галиции, где, по оценкам, во время германской оккупации погибло до 500 тыс. евреев, расстрелы и умерщвление газом сочетались, как и задумывал Гейдрих, с «уничтожением посредством труда»
В противоположность конкретным действиям айнзатцгрупп «План голода» Бакке был более абстрактным. Судя по всему, немецкие власти полагали, что можно обречь на голодную смерть миллионы людей, просто-напросто реквизировав все имеющееся зерно и блокировав города. На практике этот план организации массового голода посредством систематического
бездействия оказался наивным[1495]. Население СССР не собиралось дожидаться голодной смерти. Единственными крупными группами, которые удавалось уничтожать, просто не снабжая их продовольствием, были заметные городские меньшинства и заключенные: иными словами, евреи, проживавшие в городах, и советские военнопленные. Сразу же после прибытия немецких войск тем евреям, которых не уничтожили айнзатцгруппы, запрещалось появляться на продовольственных рынках и покупать что-либо непосредственно у крестьян. Кроме того, им было запрещено приобретать такие более дефицитные продукты питания, как яйца, масло, молоко, мясо и фрукты. В Белоруссии, где действовала группа армий «Центр», «рацион», установленный для евреев, проживавших в Минске и других городах, составлял не более 420 калорий в день[1496]. В большинстве других мест их питание было еще более скудным. Зимой 1941–1942 гг. десятки тысяч евреев – мужчин, женщин и детей – пали жертвами голода и связанных с ним болезней.
Но самую обильную дань «План голода» собрал с советских военнопленных[1497]. На первом этапе «Барбароссы» немцами было захвачено не менее 3,3 млн солдат Красной армии. Вермахт не мог делать вид, будто у него отсутствует опыт обращения с военнопленными. На Западном фронте он вполне адекватно справился с 2 млн человек, взятых в плен всего за два месяца. Но в преддверии кампании «Барбаросса» вермахт получил приказ не применять в отношении советских военнопленных общепринятых стандартов, соответствующих Женевской конвенции. Были составлены особые указания об изоляции и казни тех, кто будет сочтен политически опасными. Пленных полагалось разделять в соответствии с их национальностью. При этом не было принято никаких мер к тому, чтобы обеспечить их жильем на зиму. По-видимому, предполагалось, что они сами выроют себе землянки (если кто-либо вообще задумывался на эту тему). Пленным красноармейцам полагалось намного более скудное питание, чем прочим заключенным. Даже те лагеря военнопленных, которые содержались в порядке, были очень нездоровыми местами. Многие красноармейцы на момент захвата в плен находились в плохом физическом состоянии. Многие из них были ранены или страдали от шока и истощения.
