Гитлер, вследствие твердости своих идеологических убеждений и фаталистической готовности к риску не был обеспокоен глобальным раскладом сил, сложившимся в декабре 1941 г. Союз Великобритании и СССР при поддержке Соединенных Штатов был стратегическим кошмаром, которым генерал Людвиг Бек пытался напугать фюрера в 1937 г. Но тот с тех пор шел от триумфа к триумфу. Вермахт покончил с Францией и прогнал британцев за Ла-Манш. Красная армия серьезно ослаблена, если не уничтожена. Теперь Германии предстоит сразиться с Соединенными Штатами, но в отличие от кайзера в 1917 г., у Гитлера есть надежный военный союзник— Япония[1598]. Даже если японцы в конце концов не устоят перед США, по договору от п декабря они по крайней мере обязались не заключать сепаратного мира. Как мы уже видели, с 1939 г. Гитлер неоднократно и настойчиво обращал внимание на фактор времени. Его решение объявить войну Соединенным Штатам в декабре 1941 г. представляло собой еще осознанную попытку рискнуть в надежде выиграть время[1599]. И среди военного руководства Германии находились те, кто разделял оптимизм Гитлера[1600]. Облегчение, которое явно испытывали после Перл-Харбора и верховное командование вермахта, и немецкие адмиралы, ретроспективно свидетельствует об их обеспокоенности общим положением дел на фронтах. Именно на это беспокойство указывали как на движущую силу, стоявшую за решением Гитлера напасть на Советский Союз, принятое годом ранее. Как мы уже видели, в декабре 1940 г. Гитлер обосновывал необходимость скорейшего проведения «Барбароссы», указывая именно на риск того, что если Германия не предпримет быстрых действий, то стратегическая инициатива может в 1942 г. перейти к Великобритании и Америке. «Барбаросса» провалилась, но сейчас, в стратегической оценке от 14 декабря 1941 г., вермахт счел, что мощное японское наступление лишило западных союзников шансов на успех. В наихудшем случае вермахт ожидал того, что Британия и Америка все равно сохранят верность стратегии «сперва Германия». В этом случае Германии придется иметь дело с попыткой полномасштабного вторжения в 1943 г. Но, как подчеркивали эксперты кригсмарине, сосредоточение всех усилий исключительно на европейском театре военных действий было крайне маловероятным. Падение Гонконга и Сингапура зимой 1941–1942 гг. показало, что Великобритания и Америка не могут себе позволить забыть об Азии. Японии понадобилось всего несколько недель для того, чтобы нанести сокрушительный удар по Британской империи. В обозримом будущем силы западных держав будут разбросаны по всему земному шару. Между тем для Гитлера на первом месте оставался Советский Союз. Гитлер, еще с лета 1940 г. рассматривавший уничтожение СССР как необходимую предпосылку глобальной войны с Британией и Америкой, не отказался от этой идеи. Он еще и в начале лета 1942 г. рассуждал о том, что японских ударов совместно с новыми успехами Германии на Восточном фронте хватит для того, чтобы расколоть противоестественный альянс Великобритании и США. События в Азии четко показали, что Британия столкнулась с неотвратимой опасностью утраты своей империи. Продолжение борьбы было выгодно одной лишь Америке. Как только Германия со второй попытки разобьет Красную армию, британский народ неминуемо осознает все безрассудство своих вождей. Черчилль будет отстранен от власти, и Великобритания сделает выбор в пользу Германии. И именно эта надежда на неизбежный крах Великобритании, не оставлявшая Гитлера, мешала ему расслышать сигналы о компромиссном мире, поступавшие из Москвы[1601]. С другой стороны, если Великобритания продолжит войну, то завоевание Кавказа по крайней мере давало Германии надежду на сильные позиции при переходе к стратегической обороне.
