Способ, которым Третий рейх ответил на этот чудовищный отток людских ресурсов, стал одной из характерных черт гитлеровского режима. Как мы видели, вермахт исчерпал свои источники пополнения уже к началу «Барбароссы». К осени 1941 г. в стране практически не осталось мужчин в возрасте от 20 до 30 лет, не призванных в армию. Свежие когорты подростков в 1942 г. дали вермахту менее миллиона новобранцев, чего хватило лишь для восполнения потерь, причиненных действиями Красной армии. Для того чтобы хоть как-нибудь увеличить численность вооруженных сил, пришлось рассылать повестки прежде освобожденным от призыва немецким мужчинам среднего возраста, многие из которых были заняты в военной экономике. В первой половине 1942 г. в вермахт было призвано не менее 200 тыс. мужчин, работавших на военных заводах[1622]. В тот момент, когда Германия отчаянно нуждалась в увеличении производства вооружений, это было катастрофой[1623].
Очевидное решение состояло в дальнейшей мобилизации немецких женщин. Среди исследователей стало обычным явлением сопоставлять мобилизацию германской женской рабочей силы во время Второй мировой войны с британской и отдавать пальму первенства Британии. Однако при этом игнорируется очевидный факт. Как мы видели, уровень занятости немецких женщин на производстве уже в 1939 г. был более высоким, чем тот, который был достигнут в Великобритании к концу войны. Изучив этот вопрос осенью 1943 г., главный статистик Рейхсминистерства труда с помощью данных, весьма неблагосклонных к Германии, пришел к выводу о том, что доля женщин в составе рабочей силы, занятой на военном производстве, составляла 25,4 % в США, 33,1 % в Великобритании и 34 % в Германии[1624]. Другое сравнительное исследование, проведенное весной 1944 г., привело к тому же выводу. Хотя по британским правилам призыву формально подлежало гораздо больше возрастов, немецкий уровень мобилизации в реальности превосходил британский[1625]. Кроме того, опытные администраторы отвергали неблагоприятные сопоставления с Первой мировой войной. В разгар сражений под Верденом и на Сомме доля участия немецких женщин на рынке труда составляла 45,3 %, что было несколько ниже, чем доля участия их дочерей четверть века спустя. Разумеется, из женского населения Германии можно было выжать еще больше. Но не следует преувеличивать масштабов «безделья». Регистрационная кампания 1943 г., проведенная в рамках «тотальной войны» и охватывавшая всех женщин в возрасте от 16 до 45 лет, выявила всего 1,5 млн потенциальных работниц, среди которых как минимум 700 тыс. могли работать лишь на неполную ставку[1626]. Это стало большим разочарованием, но в 1944 г. уполномоченный Рейха по рабочей силе утверждал, что даже имея «такую же власть, как у Сталина», он смог бы дополнительно мобилизовать не более 1 млн женщин[1627]. А Ганс Керль, один из самых суровых сторонников тотальной мобилизации, никогда не надеялся больше чем на 700 тыс. дополнительных работниц[1628]. Это не такие цифры, которые могли бы серьезно что-нибудь изменить. Германия нуждалась не в сотнях тысяч, а в миллионах дополнительных рабочих рук. И взять их в нужном количестве можно было только в странах оккупированной Европы.
РИС. 19. Ежемесячные безвозвратные потери вермахта на Восточном фронте, июнь 1941 – декабрь 1944 г.
