Разумеется, танки не представляли собой ничего нового для немецкой военной экономики, и Шпеер явно оценил их символическое значение с самого первого момента. Через несколько дней после вступления в должность он посетил с продолжительными визитами танковые полигоны в Санкт-Иоганне и Куммерсдорфе, где его сфотографировали на водительском месте в новейших машинах[1866]. Как мы уже видели, танковый комитет еще летом 1941 г. резко увеличил масштабы своей производственной программы. Новые модели – «Пантера» и «Тигр» – с нетерпением ожидались еще с лета 1942 г. Строились новые гигантские танковые заводы – в первую очередь Nibelungenwerk в Санкт-Валентине под Линцем. В начале сентября 1942 г. Шпеер согласовал с Роландом, председателем главного комитета по танкам, новую производственную программу, предусматривавшую к весне 1944 г. довести ежемесячный выпуск 1400 машин, включая 600 «Пантер», 50 «Тигров», 150 легких танков и 600 различных штурмовых орудий и САУ[1867]. Под влиянием сталинградской катастрофы Гитлер принял импульсивное решение удвоить эту цифру. Теперь он ожидал к концу 1944 г. 900 танков и не менее 2 тыс. самоходных орудий в месяц. Указ, наделявший Шпеера полномочиями на выполнение танковой программы «Адольф Гитлер», был выдержан не в технократических терминах рационализации, а в суровой риторике тотальной войны. «Немедленный рост объемов производства танков» имел «столь решающее значение для исхода войны, что все гражданские и военные учреждения должны под руководством Рейхсминистерства вооружений и боеприпасов поддержать эту борьбу за повышение производительности всеми своими ресурсами»[1868]. Танковую промышленность следовало «щедро и обильно» обеспечить рабочей силой, сырьем, энергией и станками, «даже за счет временной приостановки прочих важных программ военной экономики». Рабочие танковых заводов не подлежали призыву, а те, которые были призваны в ряды вермахта после 18 декабря 1942 г., должны были вернуться на свои заводы. Над всяким, кто не проявит должного усердия при выполнении танковой программы «Адольф Гитлер», нависала угроза предстать перед страшным «народным судом» (Volksgerichtshoj). Указ дополнялся воззванием к патриотизму рабочих танковой промышленности, с которым на берлинском танковом заводе Alkett-Rheinmetall выступили Шпеер и Геббельс[1869]. Танковым заводам было приказано перейти на 72-часовую рабочую неделю. Завод фирмы Henschel в Касселе, выпускавший «Тигры», с осени 1942 г. работал круглосуточно в две 12-часовые смены. Имеются сведения об «ударниках труда», в порыве энтузиазма, навеянного программой фюрера, вызывавшихся трудиться по 24 часа подряд[1870]. В порядке компенсации героям национал-социалистического труда выдавали усиленное питание, витамины и специальные ордера на получение одежды. Шпеер представлял их к наградам. Для семей ударников был зарезервирован целый курорт в Тироле[1871]. В кинохронике показывали, как Шпеер вместе с генералом Гудерианом, новым инспектором бронетанковых войск, пожимает руки рабочим танковых заводов и их детям.
