Такие слабые души нуждаются в тех, «кто их прикроет <…> Если <…> вы будете оставаться на связи [с «Истребительным штабом»] и незамедлительно прояснять все сложные моменты с тем, чтобы можно было что-либо предпринять, то мы готовы взять на себя ответственность, даже если эти действия будут незаконными». Выживание Германии требует системы, не имеющей иных приоритетов, помимо производственных. В условиях, когда люфтваффе ежемесячно теряли половину своих самолетов, Мильх усматривал
лишь два исхода для меня и для Германии: либо мы достигнем успеха и тем самым спасем Германию, либо и дальше будем работать спустя рукава, и тогда нас постигнет та судьба, которую мы заслуживаем. Я предпочитаю <…> делать то, что незаконно, но разумно и полезно, быть призванным за это к ответу и даже, если вам угодно, быть повешенным за это, вместо того чтобы быть повешенным, когда в Берлин войдут папаша Сталин или англичане. У меня нет такого желания <…> Идет пятый год войны. Повторяю: все решится в течение следующих полутора месяцев![1993]
Первый ключ к росту производства, очевидно, скрывался в том, чтобы больше работать. На всех заводах, выпускавших самолеты и авиамоторы, с весны 1944 г. стала нормой 72-часовая неделя. По образцу программы «Адольф Гитлер» этот изнурительный темп работы удавалось поддерживать, выдавая наиболее отличившимся рабочим дополнительные продовольственные пайки, сладости, сигареты и спиртное, трикотаж, теплое белье, носки и даже специальные витамины[1994]. Однако эти бонусы в основном доставались лишь немецким рабочим и тем иностранцам, которые достигли особенно высоких производственных результатов. Для остальных у Мильха и Заура были припасены только самые суровые меры дисциплины. Мильх сетовал на то, что иностранные работники
сбегают. Они не соблюдают никаких договоров. Есть трудности с французами, итальянцами, голландцами. Военнопленные <…> ведут себя неуправляемо и дерзко. По-видимому, эти люди занимаются еще и саботажем. На таких людей не действуют мелкие меры. С ними просто обращаются недостаточно строго. Если достойный доверия бригадир побьет кого-нибудь из этих неуправляемых типов, потому что тот не работает, то ситуация вскоре изменяется. Нормы международного права здесь неприменимы. В этом отношении я твердо стою на своем, при поддержке Заура решительно выразив мнение о том, что пленных, за исключением англичан и американцев, следует изъять из ведения военных властей. Как показывает опыт, солдаты не в состоянии справиться с этими людьми. Я приму в этом плане самые строгие меры и такие военнопленные будут предаваться суду моего трибунала. Если они будут совершать акты саботажа или уклоняться от работы, я буду вешать их прямо там, где они работают. Убежден в том, что эти меры не окажутся безрезультатными.
Таким образом, меры, применявшиеся Каммлером на
