Цена разрушения полностью

Именно этому неожиданному и запоздалому всплеску авиационного производства министерство Шпеера и обязано своей легендарной репутацией. По состоянию на январь 1944 г. объемы производства вооружений в Германии после двух лет руководства Шпеера «всего» на 130 % превышали уровень, существовавший на момент его вступления в должность[1988]. После печальных событий, произошедших в июле 1943 г., стабильного роста производства вообще не наблюдалось. Но в феврале 1944 г. индекс производства вооружений, на регулярной основе вычислявшийся плановым отделом Ганса Керля, внезапно устремился вверх и всего за пять месяцев вырос на 50 %. Если считать индекс производства вооружений на момент назначения Шпеера равным юо, то в феврале 1944 г. он составлял 230, а к июлю 1944 г. вырос до рекордной величины в 330. И две трети этого прироста приходились на запоздалые триумфы «Истребительного штаба». При этом Шпеер и Заур прекрасно осознавали значение этого поразительного позднего всплеска для репутации их министерства. Он представлял собой идеальную заключительную главу для пропагандистского сюжета об «оружейном чуде». Министерство вооружений последовательно подчиняло себе все ключевые элементы немецкой военной экономики: сперва армейское производство и Reichsbahn, потом танковую программу, затем программу строительства подводных лодок и, наконец, такие чудеса, как Mittelbau и Фау-2. И вот теперь Шпеер и его люди занялись спасением люфтваффе. При этом секрет их успеха всегда оставался тем же самым: «рационализация» в сочетании с «личной ответственностью промышленности».

По необъяснимой причине следователи союзников, в 1945 г. начавшие копаться в руинах немецкой военной экономики, приняли эти россказни за чистую монету, в качестве одного из главных источников информации о военной промышленности Рейха выбрав не кого-нибудь, а самого Карла-Отто Заура[1989]. На самом же деле, как и в случае с программой строительства подводных лодок и предшествовавшей ей танковой программой «Адольф Гитлер», к истории «Истребительного штаба» в изложении Заура – Шпеера следует подходить с крайней осторожностью. Бесспорно то, что Jagerstab вывел принуждение в военной экономике на новый уровень и что это относилось и к управленческим кадрам, и к рабочей силе, но прежде всего к различным категориям иностранной рабочей силы, занятой в авиационном производстве[1990]. В этой связи Мильх предстал перед Нюрнбергским трибуналом, обвиняясь в преступлениях против человечества. Каким образом Заур не попал на скамью подсудимых – понять сложно. В случае «Истребительного штаба» система «личной ответственности промышленности», поднятая на щит сперва Тодтом, а затем Шпеером, вполне определенно вылилась в диктатуру, не ограниченную никакими законами или критериями цивилизованности. После первой волны американских авианалетов, пришедшейся на конец февраля 1944 г., Заур и Мильх объехали все авиационные заводы на специальном поезде, носившем кодовое название Hubertus, и вершили из него скорый суд над управляющими заводов, которых сочли не справляющимися со своими обязанностями[1991]. В Регенсбурге они предали военному трибуналу двух немецких подрядчиков, которые якобы задерживали реконструкцию завода Мессершмитта, требуя разумных условий проживания для своих работников-немцев[1992]. 25 марта Эрхард Мильх выступил перед инженерами и главными интендантами ВВС и в самых драматических выражениях ознакомил их с работой «Истребительного штаба»: