Черт, заметила.
– Да, Генриетта Михайловна.
– В облаках витаешь? Какие аксиомы ты помнишь?
– Параллельные прямые никогда не пересекаются.
– Садись, Вероника.
И что я сейчас ляпнула? Удивительно, но мне даже не стыдно.
Сегодня я не выспалась, как следует. Да и когда я последний раз нормально высыпалась, уже и не вспомню… Заставила себя поесть противную мамину кашу с утра. Эти отвратительные мюсли! Как их вообще люди едят? О. Наконец-то формулы записала. Зачем впустую тратить полурока на отступления и предысторию, если в итоге все по формулам решать – не понимаю. Хорошо, что Киры сегодня нет. Парта в моем полном распоряжении.
– Вероника, иди к доске.
Легкая задачка попалась, как я рада. Не придется голову ломать.
– Молодец. Присаживайся, но больше не отвлекайся на уроке, хорошо?
Зачем вы мне это говорите? С чего в вашей фразе звучат нотки заботы?
– Да, Генриетта Михайловна.
Вам ведь на самом деле все равно. Вы придете домой выпьете чаю, поужинаете, примите душ, ляжете спать и даже не вспомните обо мне. Так и должно быть. Люди настолько привыкли притворяться, что тошно становится. Но еще противнее то, что я ничем от них не отличаюсь, возможно даже лживее многих. Как говорил товарищ Ленин, «жить в обществе и быть свободным от общества нельзя». Как точно сказано. Лучше и не придумаешь.
Звонок.
– Домашнее задание на доске. Не забываем сдавать тетради! После уроков все ко мне на консультацию.
– До свидания, Генриетта Михайловна.»
Вероника тихо шла по школьному коридору. Из окон бросалась в глаза вечерняя тьма, окутавшая здание снаружи, норовя поглотить целиком. Ярко разрисованные стены выглядели теперь убого и фальшиво, а искусственный свет ламп нагонял тоску. Девушка шла, глубоко погрузившись в размышления и уткнувшись взглядом в пол, так что не заметила, что чуть не навернулась с лестницы. Она была вымотана за сегодня. Учеба отбирала все силы, Ника читала и читала, учила и учила, но мозг будто заблокировал канал приема информации, и новые знания запоминать совсем не получалось. Ника не отчаивалась, скорее, мирилась, однако не отступала. Сейчас же ее заботило другое.
Вероника все спрашивала себя: «А зачем я учусь?»
Ведь ее никто никогда не спрашивал, хочет ли она этого. Родители говорили, что это только для ее блага. В общем, они были правы, Ника сама понимала, что образование в настоящее время для человека все, в том числе и пропитание, но, зачем? Она впервые почувствовала черную зависть к отстающим ученикам, от которых ничего путного не ждут, в отличие от нее. А главное, чего она сейчас хочет? Вероника путалась в мыслях. Не первый раз ей приходилось забредать далеко-далеко в себя и копаться, отчаянно что-то анализируя, с головой окунувшись в рефлексию. Но сейчас это было нечто новое. То, что будоражило сознание и заставляло сердце биться чаще. Она остановилась посреди лестницы и вслух спросила у пустоты:
– А зачем я живу? В чем смысл моей жизни?
Ее словно ледяной водой окатили. Остальные вопросы остались где-то позади, спрятавшись за спину последнего.
Что она могла сделать?
Ника всегда следовала принципу: не знаешь – спроси. И она спросила у Марины Сергеевны.
– Мама, а зачем ты меня родила?
– Ты, наверное, мало работаешь. Нужно давать тебе больше заданий, чтобы дурные мысли в голову не лезли.
Прозвучало достаточно убедительно – вопросы ей больше не задавали. Вероника забила в поисковик: «В чем смысл человеческой жизни?»
«Религия, философия, концепции духовных практик… Но где же ответ? Неужели его нет?
А вот какой-то форум… с целым топом ответов по рейтингам? Это уже интересно. Ого! Да тут целое обсуждение.
– Да какая разница, в чем смысл? Лучше жить и не думать об этом, а то так и до депрессии недалеко.
Тогда что ты делаешь на этом сайте?
– Смысл жизни в детях, ну в продолжении рода, так природой заложено. Любое живое существо должно оставить кого-то после себя.
Что за глупости? Если каждый из семи миллиардов человек прямо сейчас решит оставить кого-то после себя, особенно не в единственном экземпляре, то вся геополитика по швам треснет от наплыва мигрантов, беженцев и войн за ресурсы. Тем более, дети рано или поздно вырастают и перестают быть детьми. И что тогда? Нет больше смысла жизни? Всех стариков в утиль, очень смешно. Что там дальше?
– Власть, секс, деньги.
Неужели кто-то живет ради минутных удовольствий? Нет, это все не то…»
VII
