Вероника присела и подожгла дневник. Ей нужно замести следы, чтобы никто не мог их найти. На ветру было довольно трудно это сделать. Когда исписанные страницы в клеточку догорели, она повернулась лицом к солнцу и сделала селфи. Красивое и счастливое. Ника выпрямилась, расправила плечи. Вздохнула полной грудью и встала на край, обернувшись спиной к бездне, что царила в маленьком шаге от нее. Она очень любила небо. Такое красивое и невозмутимое, что влекло к себе. Поэтому Вероника именно его хотела видеть последним в своей жизни. Было страшно. Но она улыбалась. Как могла искренне, поскольку только улыбка способна прогнать страх. Запрокинула голову к небу.
Раз, два, три…
– Даже так.
Вероника вздрогнула. Она не понимала, как еще не летела кубарем вниз, оступившись от испуга. Но осознание пришло быстро. Воспоминания пронеслись в голове молниеносно. Этот голос она узнает из тысячи.
– Фертраг…
– Невероятно. Ты меня помнишь, человек.
Наконец Вероника решилась повернуть голову в сторону говорящего. Равнодушные и высокомерные алые глаза, бледная кожа и черные, длинные, прямые волосы. Древняя одежда черного цвета: то ли платье, то ли халат.
Сомнений не было, все сошлось. Тот сон был воспоминанием, имя было знакомо Веронике, потому что она сама дала его этому демону задолго до своего рождения.
Она вспомнила все: как была тем одиноким стариком и как они сидели на краю обрыва. Вспомнила еще три своих жизни после, вспомнила, как каждый раз умирала. Вспомнила, как они снова встретились с Фертрагом ровно двадцать восемь лет назад и ожидали взросления ее матери, которая тогда действительно еще ходила в детский садик. И это ужасное, отвратительное чувство дежавю, которое гложет изнутри.
Слезы текли сами по себе.
Столько раз проживала разные по оформлению, но по сути идентичные жизни, меняя лишь оболочки. Оставалось только удивляться, как она сама пришла к нынешнему решению, даже без этих воспоминаний. Если верить восточным практикам, которые тоже читала Вероника, то в случае самоубийства душа лишается возможности перерождения в человеческом теле. Если верить иным религиям, то душа отправляется навечно в ад. И то, и другое ее уже устраивало. Именно поэтому она сейчас стояла здесь.
Глаза заплыли слезами, ничего почти не видно.
Какая ирония – думала Вероника. Из всех живых существ только человек имеет возможность самостоятельно оборвать нить собственного существования, но в большинстве случаев за подобное желание становится гоним или помещается в специальное лечебное учреждение. В общем, это считается ненормальным. В памяти всплыло «Самоубийство» Эмиля Дюркгейма. Там суицид также отождествлялся с девиацией. Отклонение от нормы. Какой нормы? Кто и зачем ее придумал?
/
«Что она делает? Я не понимаю. Мне интересно, что побудило в этом человеке такое желание. Почему она хочет это сделать? Эта душа так жаждала рождения. Мне все равно, что с ней будет, но я хочу удовлетворить свое любопытство. Так одета… Готовилась к самоубийству?!
– Почему ты хочешь покончить с собой?
– От безысходности.
Я снова не понимаю.
– Любимый разбил твое сердце?
– Нет.
– Над тобой надругались?
– Нет.
– Дорогой человек умер?
– Нет.
– Тебя гложет чувство вины за страшный поступок?
– Нет.
Что это значит? У нее здоровое тело, дом, семья. Что еще нужно?
– Тогда что заставило тебя пойти на этот шаг?
– Осознание … того, что моя жизнь не имеет смысла.
Смысл? О чем она говорит? Хотя… какое это имеет значение? Я голоден. Ее душа вполне сойдет.
– Человек, так или иначе, ты обрекаешь свою душу на вечные муки. Тебе ведь больше нечего терять. Как насчет того, чтобы продать свою душу мне?
У тебя должно быть последнее желание. Оно есть у всех. В мире нет безгрешных людей. Они алчны, им всегда будет мало. Их желания неиссякаемы. Человеческая натура везде одинакова. Ты не станешь исключением, человек. Я поглощу тебя.
Давай же, посмотри на меня.
Этот взгляд… Она смотрит внутрь меня? Я удивлен. Сила духа невероятно огромна. Когда она так выросла у этой слабой душонки? Я вижу это. Я хочу эту душу. Она белоснежна, но навечно предана тьме. Гордо идет прямо в бездну этой самой тьмы, сознательно позволяя ей поглотить себя целиком, без остатка. Эта девушка – само отчаяние. Глубокое и пропитанное печалью. Великолепнейший символ нравственного падения. Красивого и благородного. Таким рукой подать до Спасения. Но она не станет этого делать. Она шагнет в пропасть. Я восхищен!
Ты плачешь? Плачь. Продолжай. Твои слезы превосходны.
Старик, ты превратился в прекрасное создание. Тогда я и подумать не мог, что твоя душа станет для меня настолько желанной. Столько духовной энергии, на нее я смогу прожить еще несколько тысяч лет. Она уникальна. Вид замечателен. Будто подарок в красивой упаковке…»
/
«Фертраг… Точно. Именно так тебя зовут. Ты сейчас невероятно сильно хочешь съесть мою душу, я чувствую это всем своим существом. А тогда, в нашу первую встречу ты меня отверг. Я ведь могу попросить сейчас что угодно, он прав – мне нечего терять. То, чего я хочу…
Верно.
Моя теория.
