– Признаюсь, – отвечаю я, оставляя второй вопрос без ответа. Сейчас у меня в голове такой сумбур, что принимать решения я не способна. Никакие. Даже те, которые принять хочется здесь и сейчас. – Но я должна уехать прямо сейчас.
– Я отвезу тебя, – отступив, Алексей набрасывает на себя футболку.
Кладу руку на его грудь и торможу, глядя в глаза.
– Мне лучше поехать на такси.
– Боишься, что он увидит тебя со мной? Какая разница, если ты все равно уйдешь от него? – нетерпеливо произносит Леша.
– Не поэтому. Просто мне сейчас надо побыть одной, – спокойно отвечаю я, а Леша бросается ко мне и заключает мое лицо в свои ладони.
– Не надо думать, – шепчет судорожно. – Не думай. Чувствуй, Любаш. Чувствуй. Ты же чувствуешь нас, правда? Чувствуешь, что мы стали еще ближе друг другу. Стали еще дороже.
Я накрываю его ладони своими. Поворачиваю голову и целую одну, а потом снова смотрю на Лешу.
– Я все чувствую, – отвечаю ласково. – Но сейчас мне правда лучше вернуться домой.
– Скажи, что любишь, – просит он. – Ответь на мое признание. Ты ни разу не сказала.
– Леша…
– Скажи! – требует с безумным блеском в глазах, а потом прижимается своим лбом к моему и прикрывает глаза. – Я подохну без тебя, – добавляет тихо.
– Я люблю тебя, – произношу дрожащим голосом, и Леша прижимается своими губами к моим. Не целует. Просто прижимается и позволяет нам дышать одним воздухом.
Через несколько мгновений я отрываюсь от него и делаю шаг назад. Потом еще и еще. Мы смотрим друг другу в глаза. Эта встреча выглядит так, будто она последняя. Внутренности скручивает от адской боли, которую я не уверена, что смогу пережить. Поэтому разворачиваюсь и, подхватив в гостиной свою сумочку, буквально убегаю от Алексея.
Глава 34
Я несусь по незнакомому району так, будто за мной черти гонятся. Хотя даже Леша не пошел. Я не могу сейчас находиться рядом с ним. Если бы мы ехали в одной машине, мне бы стало еще хуже. А, может, я бы отсрочила то состояние и эмоции, которые тяжелым грузом наваливаются на меня. Придавливают, словно бетонной плитой, выбивая воздух из легких.
Добежав до сквера, из которого раздаются детский смех и радостный собачий лай, я останавливаюсь и прижимаюсь ладонью к большому клену. Сжимаю грубую кору пальцами и, положив вторую ладонь на грудь, пытаюсь заставить себя дышать. Сквозь боль и подступающую истерику.
– Девушка, вам плохо? – спрашивает кто-то слева.
Я качаю головой и, не глядя на этого мужчину, выпрямляюсь и продолжаю свой путь.
Этот простой факт никак не укладывается у меня в голове. Как будто все это произошло не со мной. Я словно наблюдала за этим со стороны, не ощущая неправильности поступка. Все то время, пока Леша был во мне, я как раз чувствовала, что именно так правильно. Так хорошо. Так должно было случиться. А Борис тогда ощущался как некий эфемерный образ, которого на самом деле не существует. Он был будто в прошлой жизни или вообще придуман мной. Не реальный, не осязаемый.
А сейчас, когда я вырвалась назад в реальность, ощущение такое, будто кто-то подсветил уродливость написанной мной картины. Прокричал о моем недостойном поступке. И я уже вижу перед собой глаза Бориса, полные разочарования. Слышу его голосом слова обвинения. Как он говорит мне, что я поступила недостойно и что низко пала в его глазах.
Мне больно. От понимания, что я обидела мужа и от того, что заранее чувствую его разочарование. Оно словно холодными волнами бьет мое тело. Нещадно хлещет по щекам, напоминая, что несколько минут удовольствия могут не стоить разрушения нескольких лет супружеского счастья, бережно выстроенного Борисом. Я ведь не делала ничего ради нашей семьи. Даже если Боря считал иначе. Он все время говорит, что я поддерживаю тепло в семейном очаге. Но фактически все эти годы я просто позволяла себя любить.
Я плохо помню, как села в такси, как доехала домой. Я лишь помню, как за окном мелькали дома, люди и деревья, когда машина мчала по городу.
Выхожу у нашего с Борей подъезда и поднимаю голову, глядя на наше светящееся окно. Это Боря уже дома или наша домработница Алла еще не ушла? Тяжело сглотнув, я медленно бреду к подъезду, а затем поднимаюсь на лифте, глядя на свое отражение в узком зеркале. Испуганная, растрепанная, бледная. Совсем не такая гордая красавица, какой видела себя утром в зеркале, когда собиралась на встречу с мужем.
Захожу в квартиру, а, когда закрываю за собой дверь, умираю ста смертями. Я пока не готова к разговору с Борей. Мне надо понять, чего хочу я сама и как отношусь к своему поступку.
– Ой, вы уже вернулись, – слышу за спиной голос Аллы и медленно выдыхаю, на секунду прикрыв глаза.
– Да.
– Я немного задержалась. Не рассчитала с пирожками. Дожариваю любимые пирожки Бориса, с луком и яйцом. Хотите? У меня есть свеженькая партия, только со сковороды, – щебечет Алла, пока я сбрасываю шлепанцы и ставлю сумку на комод.
Поднимаю голову и тяну улыбку, зато улыбка Аллы тут же сползает с ее лица.
– Люба, случилось что-то? – выдыхает она. – На вас лица нет.