– Простыла, наверное, – произношу первое, что приходит в голову. – Знобит немного.
– Давайте я вам чай с лимоном и медом сделаю.
– Спасибо, Алла. Я пока в душ схожу.
– Конечно-конечно. Выпьете чаек с пирожками, полежите, и завтра будете как огурчик.
Я киваю с благодарной улыбкой и прохожу мимо домработницы, искренне надеясь, что от меня не пахнет сексом и другим мужчиной. Хотя эти надежды, скорее всего, тщетны, потому что мне кажется, парфюм Леши, как и его собственный запах проникли мне под кожу и щекочут ее изнутри, напоминая о времени, проведенном с любимым мужчиной.
С любимым…
Даже осознание того, что так я должна называть мужа, не помогает мне перестроить собственные мысли. Я все больше укрепляюсь в мысли, что зря тогда, три года назад, засомневалась. И теперь не я, а невинный человек, мужчина, который достоин самого лучшего, платит такую высокую цену за свою преданность и любовь.
Я почти не сомневаюсь в том, как должна поступить дальше. Почти. Потому что я просто не представляю себе, как скажу Боре о своем предательстве. Мне так страшно затевать этот разговор, что каждый раз, когда я представляю его себе, внутренности скручивает. Он заслуживает лучшего.
А я? Чего заслуживаю я? Наверное, как и все люди, счастья. Но, когда дело касается трех человек, один из них все равно будет несчастен. Жаль только, что выбирать в этом случае должна я. Потому что делать такой выбор невероятно больно.
После душа я забираю свой чай, отказываясь от пирожков, благодарю Аллу и прячусь в нашей с Борей спальне. Не могу сейчас вести светские беседы. И думать уже не могу. Я просто схожу с ума, потому что мысли путаются, а совесть сражается с честностью.
Чем больше времени проходит после нашего с Лешей расставания, тем более сильные сомнения меня одолевают. Может, я все же спутала настоящую любовь со страстью? Может, то чувство, которое я испытываю к Боре, как раз и есть любовь? Тихая, о которой не хочется кричать. Спокойная, надежная, как скала. А то, что я чувствую к Леше – это просто страсть и воспоминания о первой, бурной влюбленности? Как же мне разобраться?
Я вздрагиваю, когда слышу щелчок замка на входной двери. Алла ушла час назад. Она даже не заходила ко мне в комнату, просто тихонько постучала и, не открывая дверь, сообщила, что закончила на сегодня. Я знаю, что это Боря вернулся с работы. Не только потому, что время подходящее, а еще и из-за того, как по моему телу прокатывается дрожь.
Я не смогу ему солгать. Не смогу сделать вид, что ничего не произошло. Даже если он тут же выгонит меня, я скажу ему правду. Он заслуживает знать ее и имеет право принять любое решение, какие бы последствия оно не влекло для меня.
Поднимаюсь с кровати и, поправив шелковый халат, иду на выход из комнаты. Дышу часто и поверхностно, потому что каждый раз, когда пытаюсь сделать глубокий вдох, кислород застревает в горле.
Выхожу в гостиную, где Боря в кухонной зоне осматривает пирожки, приподняв край вафельного полотенца.
– Привет, малышка, – я слышу улыбку в его голосе. – Алла решила меня раскормить? – усмехается он. – Столько пирожков. Или в этот раз ты тоже намерена хорошо приложиться к ним?
Он опускает полотенце, поворачивается лицом ко мне, и улыбка сползает с его лица. Ее замещает хмурое выражение. Боря как будто чувствует, что я сейчас скажу то, что ему не понравится.
– Люб, что-то случилось? – тихо спрашивает он.
Сжимаю перед собой руки и сплетаю пальцы так крепко, что белеют костяшки. Заставляю себя смотреть Боре в глаза, не отводить взгляд, даже если сильно хочется. Мое лицо немеет, когда слова слетают с дрожащих губ:
– Боря, сегодня я тебе изменила.
Глава 35
Я вижу, как он меняется в лице. Вся кровь разом отливает от кожи, и его взгляд выражает недоумение вместе с неверием. Он как будто даже не мог допустить такого предательства, и это еще сильнее ранит меня. Какая же я дура! Как я могла поступить так с этим мужчиной?!
Боря несколько секунд сверлит меня взглядом, а потом разворачивается и направляется в свой кабинет. Я стою и смотрю на широкую спину, обтянутую темно-серым пиджаком, и не решаюсь пойти следом. Может, он хочет побыть один?
– Зайди, – коротко командует он, и я плетусь в его кабинет.
Захожу и тихо прикрываю дверь, как будто в пустой квартире кто-то может подслушать наш разговор. Борис стоит спиной ко мне. Распускает галстук и, сняв его, бросает на кресло. Туда же летит пиджак. Потом мой муж закатывает рукава рубашки и, спрятав руки в карманах брюк, становится перед окном. Даже через ткань рубашки я вижу, как сильно напряжены мышцы его спины.
– Кто он? – севшим голосом спрашивает Боря, а я тяжело сглатываю. Молча качаю головой, как будто он может меня видеть. – Кто, Люба?
– Боря…
– Кто? – повторяет он вопрос.
– Это… помнишь про того парня, который пропал? Я как-то рассказывала тебе.
– Твоя первая любовь?
– Откуда ты знаешь? – выдыхаю. Я никогда не говорила ему этого.
– Нетрудно догадаться. Ты сказала, он умер.
– Оказалось, что жив, – тихо отвечаю я, и чувствую, как лицо покалывает, когда онемение сменяется жаром.
– И давно вы с ним…