- Да будет с тобой их милость, - ответил он, как полагалось по обычаю эйпонской старины. - Меня зовут не Джен, а Джумин. Для друзей просто Джу. Могу я услышать имя прекрасной тари?
Ее улыбка погасла.
- Значит, правда, что ты ничего не помнишь... правда, что ты все забыл... даже меня, твою Айчени, твою чакчан... Не помнишь, как явился ко мне в Цолан под видом наставника Баратцу-Има... не помнишь, о чем мы тогда говорили... и как ты меня похитил из цоланского дворца...
- В последние шесть лет я точно никого не похищал, - произнес Джумин, чувствуя, как приливает кровь к вискам. - Раньше... да, раньше я непременно бы похитил такую прелестную женщину. Но это невозможно, тари, ты слишком молода. Что до наставника Баратцу-Има, то с ним я никогда не встречался.
Он дал бы ей лет двадцать восемь, самое большее - тридцать. Жизнь ее прошла, пока он спал. Нельзя отправиться в Цолан во сне, да еще кого-то там похитить!
Незнакомка, назвавшаяся Айчени, тряхнула головой, темные пряди рассыпались по плечам.
- Баратцу-Им давно уже в Великой Пустоте, да будут боги к нему благосклонны! А мы с тобой здесь, Джен! И наше прошлое, твое и мое, не исчезло! - Ее веки опустились, скрывая блеск изумрудных глаз. - Вспомни, милый, как ты рассказывал мне о кораблях, о своих драммарах... «Тофал» и «Сирим» с синими парусами... «Арсолана» с золотыми... «Одиссар» с пурпурными... и еще «Кейтаб», чьи паруса были оттенка бирюзы... Пять птиц, прилетевших из-за моря... нe открывая глаз, она тихо запела:
Это сказание мне знакомо, - выдавил Джумин, стиснув кулаки. Ему мнилось, что сейчас он вспомнит что-то важное, что-то случившееся с ним в далеком прошлом - хотя могла ли его первая жизнь начаться во времена, когда эйпонцы плыли на восток, к неведомым континентам? Даже мысль об этом мнилась нелепостью! Но, может, он был певцом? Певцом, исполнявшим старинные баллады?
- Там, в Цолане, ты сказал мне слова, которые я помню до сих пор. - промолвила Айчени, оборвав песню. - Ты сказал, что каждый из нас - женщина ли, мужчина - делает свой выбор: любовь или что-то вместо любви. Слава, власть, почести, богатство и остальное, что тоже человеку дорого, что приносит ему радость... Временами эти символы успеха сочетаются с любовью, по и тогда нужно выбрать главное и знать: отрину все ради любви или расстанусь с нею, ибо другое дороже... Так ты говорил, мой сахем! И мы оба знали, что дороже нашей любви нет ничего! Мог ли ты забыть об этом? Даже когда я...
Внезапно она смолкла и повернулась к двери. Там стояли трое мужчин в отороченных перьями накидках. Один постарше, два помоложе, но все рослые, мускулистые, меднолицые, с длинными прямыми волосами, черными как крыло ворона... Тайонельцы, подумал Джумин. Старший показался ему знакомым - у этого на ремне висел топорик, и смотрел он на Джумина так же холодно и мрачно, как несколько дней назад, у погребального костра. Батаб из Северной Федерации с парой подчиненных... Что им тут надо?
- Господа желают крепкие напитки? - Машина Ута не дремала, но ее вопросы не отличались разнообразием. - Рекомендую кровь дракона и смесь «Пять Пирамид». Что пожела...
- Заткнись, черепашье яйцо! - рявкнул тайонелец помоложе. Другой ухмыльнулся, разглядывая Айчени.
- Уходи, Джен. Скорей уходи отсюда! - сказала она напряженным голосом. Ее лицо вдруг изменилось, сделавшись таким же холодным, как у тайонельского батаба.
- Женщина уйдет, а ты останешься, - негромко, но властно произнес мужчина с топором. - Ты меня понял, милостивый тар? Сиди и не двигайся.
Он приблизился к Джумину, а два его спутника заняли позиции слева и справа у стен. Под накидками у них виднелись короткие стволы и рукояти лучеметов. Джумин знал, что это такое, но гордость его была выше страха и осторожности. Он начал подниматься.
- Я сказал, сидеть! - Окрик батаба хлестнул его точно кнутом. - Сиди, тар, если не хочешь неприятностей. Клянусь печенью Отца Медведя, мы не причиним тебе зла.
- Неприятности будут у вас, клянусь в том клыками Брата Волка! - передразнила его Айчени на тайонельском. Она была похожа на разъяренную тигрицу, но когда повернулась к Джумину, ее взгляд смягчился. - Уходи, дорогой, и продолжай свой путь. Я тебя найду. Только разберусь с тремя вонючими шакалами.
- Я не могу тебя оставить, - произнес Джумин. - Сетанна повелевает защищать женщину.
- Не в этих обстоятельствах. Поверь, ничего плохого со мной не случится.
