Он уже стоял, и Айчени подтолкнула его к выходу. Батаб, протянув мускулистую руку, попытался остановить Джумина, но охнул и сложился вдвое, получив сильный удар в подбрюшье. Тайонельцы у стен схватились за оружие, но в следующий миг в одного полетел стол, а в другого - кресло.
- Иди! Всю жизнь ты защищал меня, а сейчас сам нуждаешься в защите! Иди, милый!
Она выкрикнула это так повелительно, что Джумин, подхватив сумку, выскочил в зал и бросился к выходу, за которым в предрассветном сумраке маячили силуэты винтокрылов и наземных экипажей. Но тут его шаги замедлились; все же он, мужчина, не мог оставить ее в такой момент! Да еще с вояками из Федерации, что были, конечно, не из последних бойцов!
Он повернул было обратно, но тут из дверей кабачка нулей вылетел тайонелец помоложе, прокатился по полу и замер, обратив к Джумину помутневший взгляд. Его приятель покинул заведение с той же поспешностью, однако сознания не потерял - его правая рука висела плетью, из носа хлестала кровь, и он. проклиная бешеную девку, пытался зажать ноздри пальцами. Судя по звукам, доносившимся из кабачка, там еще сражались, опрокидывая кресла и столы, потом кто-то зарычал от боли, и этот рев не походил на звонкий голос женщины. Похоже, Айчени слов на ветер не бросала, пообещав шакалам неприятности. Джумин усмехнулся, пробормотал: «Столь же опасна, сколь красива» - и покинул порт. Лицо Айчени плыло перед ним, ее зеленые глаза сияли, губы были полураскрыты, словно в обещании поцелуя. Он не знал, увидит ли ее когда-нибудь снова. Знал другое: забыть ее невозможно.
Южный Куат. Небеса над Сайберном и Океаном Заката.
Засиделся я тут, - бормотал Аранна, склонившись над раскрытым сундуком и перебирая походное снаряжение. - Засиделся! А время бежит и цветы юности опадают... Собственно, уже опали, - заключил он, поглядев на свое отражение в лезвии широкого ножа. - Пора бы уже и плодам завязаться! Даже созреть!
Привычка к беседам с самим собой возникла у него в экспедициях в нижиеэнпонские джунгли, где кроме обезьян, ягуаров и змей говорить было не с кем-. Конечно, когда набредешь на деревню хединази или тонома, можно и с людьми пообщаться, но как редки эти деревушки! И как огромен лес! Мчатся над ним воздушные корабли, а в небе висит не один десяток спутников, но лесу это безразлично. Спустишься с небес и попадешь под руку Танонела, владыки земель и вод. Повелевает он лесами и степями, горами и потоками, болотами и пустынями, и беспредельна его мощь!
- Хотя и человек кое-чего добился, - заключил Аранна, вытащив из сундука свой карабин. Прекрасное оружие аситкого производства! Бесшумное, бьет на восемьсот шагов. Пули крохотные, но с колоссальной убойной силой. Магазин размером в половину ладони, а в нем - сорок зарядов и баллончик со сжатым газом... Он мог припомнить многие эпизоды, в которых карабин марки «чилат» спас ему жизнь. Самым страшным было крушение лодки в стремнине Матери Вод, когда его выбросило на отмель, полную кайманов. Или тот случай, когда на него прыгнул оголодавший ягуар...
Передернув плечами, Рикар Аранна отложил оружие и вытащил пару фляг. Великолепные изделия, посебренные снаружи и внутри, на прочных широких ремнях, с монограммами, изображавшими солнце... Сделаны в Инкале, по спецзаказу... Раньше фляг было четыре, но две он подарил вождю хединази. Фляжки, отличный нож и свои лучшие башмаки... Взамен же получил бесценное сокровище - яшмовый шар... Но это не являлось актом купли-продажи; шар был священным предметом, и вождь не расстался бы с ним даже ради башмаков из бычьей кожи. Аранна, имевший при себе запас лекарств, избавил его внука от пятнистой лихорадки, так что яшмовую сферу ему не продали, а подарили - как другу и почетному гостю племени.
Но всякий дар требует ответного...
Второй шар Аранне преподнесли тонома, которых он помирил с соседями, воровавшими их женщин. Нелегкая выпала задача! В тех дебрях дороже женщины не было ничего, даже карабин или большое каноэ ценились меньше. Аранна убедил старейшин, что справедливый обмен лучше набегов и воровства, и его вознаградили за терпение и мудрость.
