- Объемная карта, - сказал Джумин. - Это наш мир - такой, каким он был два тысячелетия назад, в дни пришествия богов. С тех пор многое изменилось... Но реки текут в прежних направлениях, льды не растаяли, лес не вырублен, а океаны и моря все так же чисты. Приятно это видеть! Ты уж поверь, Рикар, не всюду царит такое благолепие. Цивилизация прожорлива и безжалостна, и кое-где нам бы представились совсем другие картины.
Глобус исчез, и тут же вторая яшмовая сфера вспыхнула фонтаном разноцветных искр, потом понеслись изображения. Аранна успел разглядеть спираль с нанизанными на нее изогнутыми овалами и какое-то сложное устройство, обруч с направленными вверх штырями, меж которых билось фиолетовое пламя. Побежали письмена на древнемайясском, но так быстро, что он не успел разобрать ни единого слова; промелькнула таблица с цифрами и непонятные чертежи. Снова спираль, но теперь от овала к овалу протянулась красная линия; она то исчезала, то вспыхивала вновь, н в такт ее пульсации овалы изгибались сильнее, соприкасаясь краями.
- Что это? - прошептал Аранна.
- Инетрукция, - ответил Джумин. - Один из нас считает, что фигуры на спирали - вселенные с множеством звезд и обитаемых планет. Если включить приборы, оставленные здесь, можно перейти в другую реальность, в место, подобное нашему миру. В чем-то подобное, в чем-то отличное... Очень сложная теория, и придумана не нами. Тут, - он кивнул на письмена, что неслись стремительным потоком, - объясняется, как задействовать устройства перехода.
- То, что мы называем Оримби Мооль?
Да, Рикар. Ветер из Пустоты, принесший в мир богов... Думаю, ты захочешь взглянуть на эти приборы и древние сооружения, где их установили.
Разве такое возможно?
Джумин негромко рассмеялся.
Почему же нет? Ты ведь хотел попасть в Чанко, а я обещал профинанеировать твою экспедицию.
Да. Конечно. Разумеется. - Справившись с ошеломлением, Аранна спросил: - Ты говоришь, один из вас считает... Кто? Лорд Невара? Или тари Айчени?
Нет, не они, а тот мудрец, которого одарили хединази и точима. Когда-то он раскрыл мне первый шар, чтобы показать вешние мира и его огромность... С той поры наша планета меньше не стала, но теперь мы можем облететь ее за день или два.
Не чудо ли это, Рикар? Такое же, как эти сферы, принесенные богами из другой вселенной?
Ладонь Джумина прошла сквозь узор письмен и чертежей, и они растаяли в морозном воздухе. Два яшмовых шарика лежали на снегу - словно два глаза, смотревших на Аранну из таких чужбин, куда не доберется самый быстрый корабль и не ведут мосты из радуги и лунных лучей.
Пролив. Ракетодром Нево Ах-Хишари.
Лед был крепок. Возможно, он не выдержат бы тяжелую боевую машину, но с легкими нартами проблем не возникнет - в этом с Дженнаком были согласны оба Сына Зимы и три десятка ездовых собак. Обнюхав лед, псы сообщили свои приговор тихим одобрительным ворчанием и тем, что охотно покинули берег и потянули нарты сквозь полосу торосов. Пробираться по этой нелегкой дороге пришлось все утро, но к полудню перед путниками наконец легла ровная, укрытая льдом и засыпанная снегом гладь замерзшего пролива. Выбрав подходящее укрытие, они остановились, накормили собак и поели сами. Они нуждались в отдыхе; преодолеть торосы ночью было невозможно, но и при свете дня путь оказался тяжелым и долгим. Зато теперь их отделяла от азайских берегов едва ли пятая часть соколиного полета; два кольца быстрой езды, и они буду т в полной безопасности.
Псы расправились с остатком медвежатины, залегли в снег и задремали. Люди тоже уснули, закутавшись в меха, устроившись не полегчавших нартах; припасы подошли к концу и, если не считать живого груза, сами были почти пустыми. У Дженнака потребность в сне была небольшой, так что он не прилег рядом с Айчени, а потоптался у их маленького лагеря, всматриваясь в лица спутников. Все выглядели утомленными, даже Клык Рыси и Два Очага, привыкшие к холоду и долгим переходам в заснеженных пустынях, и все спали тревожно, особенно Кадиани. Дженнак постоял над ним, попытался войти в ментальный контакт и успокоить, но не получилось; даром целителя он не владел.
