- У такого ключа может быть только один хозяин, - кивнул Кадиани. - Мне так и казалось... казалось, что тайна не в цифрах и буквах, а в тебе самом. Кто мог вообразить подобное?.. Лишь человек, для которого эти слова исполнены смысла... - Привычным жестом Логр огладил бородку. - Значит, если войти в Сплетение и дать этот пароль, то...
-... ничего не произойдет, ровным счетом ничего, - сказан Дженнак. - Кодовые слова должны быть посланы с мелга, что находится в доме, засыпанном снегами. Тем снегом, который ты будешь разгребать в наказание.
Видимо, назначенная кара сняла груз с сердца Кадиани. Он повеселел, на глазах обретая прежнюю энергию и живость, заерзал на скамейке, вцепился в бороду и произнес:
- Твое доверие, тар Джумпн, дороже всех сокровищ Кайна Джакарры... Однако что за богатства им - или тобой? - припрятаны? Не верится мне в сундуки, полные золота или, положим, лизирских алмазов... И Кирид О’Таха об этом не думал, а опасался чего-то другого. Клады - это для недоумков, что шарят в Южных Льдах и перекапывают острова в Океане Заката. Ведь так?
- Так, - согласился Дженнак. - Ничего не спрятано на островах и в Южных Льдах, и ключ, что хранится в Сплетении, не к сундуку, а совсем к другим замкам. К каким, скоро узнаешь.
Логр кивнул и долго сидел в молчании, посматривая то на темные окна, что выходили во двор, то на купол, защищавший их от мрака и холода. Потом задумчиво произнес:
- Я говорил с воином Два Очага, правившим моими нартами. Знаешь, тар Джумин, у него две жены, семь сыновей, сестра и младшие братья... А у меня - никого! Женщин было множество, но не разу я не слышал слов, что сказала тебе та девушка - слов, что запомнились бы на всю жизнь, даже такую короткую, как у меня... Что с ней случилось, тар?
- Она погибла, - ответил Дженнак. - Ушла в Чак Мооль, а вместе с нею сердце мое покинула радость. На долгие, долгие годы...
Суа Холодный Дождь возвращался в Накаму на присланном за ним винтокрыле. В пепелище Тайранты уже копошилась команда воинских строителей, работники растаскивали бревна, резали железные конетрукции, выносили на снег мертвые тела. Суа не стал дожидаться погребения. Без него Хотокана, Чинтару и их людей возложат на костры, пропоют Прощальные Гимны и, под залп метателей, опустят прах в мерзлую землю. Такова судьба воина: вот он красуется в ремнях и вампах, звенит оружием-н монетами, а вот тело его - в огне, и звучит над убитым песня прощания... Суа не сожалел об этих людях; как могли, они исполнили свой долг. Не их вина, что у лизирских жаб оказалось больше силы, больше снарядов, больше боевых машин...
Вспоминая об этом налете, Суа ощущал холодный гнев. Бесплодное чувство; не затевать же войну с державой в другом полушарии! Можно разнести лизирскпе базы на островах в Океане Заката, но это мелкая месть и повод к большим неприятностям. В конце концов, Федерация начала первой, уничтожив лизирский эскорт Джумина Поло! Так что Тайранта - воздаяние, кара богов, после которой все полагается забыть. Надо утихомирить гнев и сделать что положено: обменяться заверениями в вечной дружбе, преподнести властям Лизира что-нибудь ценное и принять от них ответный дар. Скажем, лизирские бриллианты в обмен на тайонельских соболей...
Но это - дело Шишибойна и Совета. Им жить, им улаживать конфликты и объясняться с третьей стороной, с ОТА, Чиканной, Асатлом и прочими странами. Собственная участь Суа была предрешена, и не виделось в ней ничего, кроме перьев цвета ночи. О черных перьях думал Холодный Дождь, читая донесение пилотов, вернувшихся с пролива, тех, что пытались убить недавнего пленника. Он, вероятно, вспомнил все, и в мире тоже о нем не забыли - по единому жесту поднялись из глубин корабли, напоминая, кто богам угоден, а у кого сетанна в плесени и дырах. Такой отплатит страшной карой за обиду, ведь он не божество, не милостивый Арсолан, он из сынов человеческих, а те не прощают оскорблений... Так что Суа был готов к возмездию и лишь прикидывал в мрачных своих думах, на кого оно падет и чем обернется. Если его постигнет кара - что ж, в том будет меньшее из зол! Останутся семья, и род, и Клан, и обретенные предками богатства, а значит, власть... Но стоит ли надеяться на это? Даже на полвздоха он не сомневался, что бывший пленник - кем бы он ни был, братом Никлеса Джумы или родичем Кайна Джакарры, - сможет, коль ему захочется, уничтожить любого из земных властителей, истребить его семью, сжечь достояние, а пепел развеять на семи ветрах. Могущественный человек! Опасный!
