Хозяева очень хорошие попались, жалели меня, не обижали. И я на совесть поработал. Дядя Ваня, хозяин, так расщедрился, что купил мне шапку и штиблеты, за благодарность моих родителей и я поклонился ему в ноги, таков был обычай. На следующий год меня наняли пастухом к более богатым людям. Они жили в степи за Демидовым хутором, сейчас на этом месте стоит город Волжский. У хозяина одной земли было только двадцать десятин, а рабочего скота — восемь верблюдов, с десяток лошадей с маленькими жеребятками, тридцать дойных коров, десять пар волов. Меня наняли с апреля по сентябрь. За это хозяин должен был заплатить пять рублей деньгами, два фунта шерсти на валенки, три фунта белой шерсти, две рубашки и купить ткани на пару штанов. На работе всё носить хозяйское с головы до ног. Семь человек на хозяина работали, и мужчины и женщины. Худощавый, но рослый парнишка пас крупный скот и овец. Я телят и верблюдов, отдельно от того пастуха. Хозяин-кулак был очень свирепый, но, думаю, только к маленьким и беззащитным. Помню, пригоню телят и верблюдов к водопою, но точного времени не знаю, часов-то у меня не было. Так определял: если животные тянутся к водопою и солнце высоко, я и думал, нужно скот гнать на водопой. Однажды напоил животных и только хотел от колодца отойти, чтобы гнать в хутор, а хозяин натравил на меня собак. Собака на меня набросилась здоровущая, я сразу в обморок упал. Кобель, понюхал меня, зарычал, оскалил зубы, заднюю ногу поднял, на меня пописал, отбежал на сажень и землей задними ногами меня обсыпал. Время обеда, я хочу отдохнуть, только лягу где-нибудь в тенечке под навесом или под деревом, а у хозяина было двое детей, двойняшки, моего возраста, они на лестницу залезут на высоту более сажени и оттуда бросают большое железное острое шило. Оно воткнется мне в спину или в голову, и я вскакиваю, как ужаленный, и весь в крови. Плачу, а хозяйка скажет: «Петя и Лена с тобой играют, а ты орешь как резаный, все засохнет на тебе как на собаке». Так говорила бабушка хозяйки. Был пастух, который пас крупный скот и овец, звать его Иван, ему лет восемнадцать было, а то и того меньше, он часто на пастбище поздно вечером засыпал, и меня посылали ночью его искать и собрать весь скот по степи. Я с горькими слезами хожу по степи, ищу его и скотину, весь измученный упаду без сознания и усну. А утром меня хозяин так кнутом опояшет, я вскачу как ошпаренный и тут же описаюсь. Спал я на подстилке, под голову клал портки и фуражку, укрывался мешком, а когда мешка не было — раскрытый спал. Однажды хозяин кнутом так разбудил пастуха Ивана, тот как вскочил и схватил дубинку, да врезал хозяину по плечу. После этого хозяин взрослых рабочих бить боялся, а надо мной издевался.
