В ночь с третьего на четвёртое мая наш корпус срочно перебрасывают на помощь Чехословакии, где ещё шли тяжелые бои. Мы прошли через город Дрезден, вошли в лес и вступили в бой. Бой длился недолго. Немецкая группировка, более двадцати тысяч человек, сдалась в плен. Это было пятого мая днем. Стояла солнечная погода, большая, тихая поляна, и только бряцание оружия в общую кучу сдавшихся немцев нарушало эту тишину. Автоматы, пистолеты, винтовки, гранаты, ножи, словом, вся их амуниция армейская. Больше сопротивления и огня не было. Восьмого мая мы вошли на территорию Чехословакии, здесь у нас было братание. Когда пришли в Чехословакию, нас там приняли как свою семью. Кровных братьев и сестер. Конечно, были моменты, когда наш русский Иван кое-где безобразничал. Наносил некоторым жителям обиды. Некоторые солдаты за свои деяния попадали под трибунал за причиненные обиды и оскорбления, а точнее за мародерство. Чехи, словаки, болгары и югославы нас принимали радушно. И камень за пазухой не держали, чего не могу сказать о поляках. Мы возвращались из военных походов Великой Отечественной войны в августе сорок пятого года.
Шли мы через город Варшаву, много зданий было разрушено. Страшно было. За Варшавой два дня простояли. Затем пошли по окраинам юго-запада города Бреста. Как дошли до пограничной полосы, нашей заставы, остановились. Наш штаб дивизии в лице генерал-майора Мышкина и начальника штаба полковника Шапошникова стали на колени на свою советскую землю, поклонились, поцеловали землю и сказали: прими нас мать-Родина с военного похода и с победой над фашистской Германией. Данную нами присягу выполнили с честью. Многих однополчан, товарищей потерял, но они навсегда останутся в моей памяти. В конце сентября была первая демобилизация старших возрастов и тех, кто имел ранения. Демобилизовался я в конце декабря сорок пятого года.
Когда я воевал на фронте, моя жена Катя, моя мама Матрёна Андреевна, сын Павел десяти лет и дочка Лидочка, которой не было и двух лет, остались без запаса продовольствия, не было своего угла, жили по чужим квартирам. Семья моя хватила лиха, трудно сейчас все описать. Они пухли от голода. Жена часто обращалась за помощью во все инстанции района. Ей отвечали: понимаем, числитесь у нас как остро нуждающаяся, первая в списке, но помочь вашей семье нам нечем. Когда я получил от жены такое письмо, что дети пухнут от голода и власти в помощи отказали. Я написал в Президиум Верховного Совета СССР на имя Михаила Ивановича Калинина, который вмешался в это дело и обязал немедленно оказать помощь моей семье. Помощь оказали, но разве нельзя было это сделать без вмешательства Москвы? И это случилось всё потому, что работники, выполняющие эту работу и следящие за жизнью наших семей, должны быть справедливыми, а они делали все наоборот. Увы, но такое было. Война мучительно отразилась на женщинах, стариках, детях подростках, вся тяжесть легла на их плечи. Поклон вам низкий».
Прочитав дневник Василия Николаевича, я окунулась в то тяжкое военное время, в годы лихолетья, ведь мой отец тоже воевал, вернулся раненым и контуженным. Сколько всего натерпелась моя мама с малыми детками в тылу? Сколько всего испытала Лидина мама Екатерина Ивановна, сама Лидочка, её брат и все-все остальные люди? Низкий поклон вам и светлая память, дорогой Василий Николаевич, благодаря таким как вы, мы живём. И как здорово, что на протяжении многих лет вы вели этот важный дневник. Дневник выживания, который ваша жена Катерина бережно сохранила, передав его доченьке. Кстати, свою счастливую старость Екатерина Ивановна доживала у неё. Лидии Васильевна и Валерий Николаевич для мамы создавали все условия, заботились о её здоровье, оберегали её.
Очень жаль, что вам каких-то двух лет не хватило дожить до золотой свадьбы, о которой вы так мечтали. А моего отца мы предали земле именно в такой день, ехали на свадьбу, а приехали на похороны. Отец тоже прожил, как и вы, семьдесят лет. А быть может, на фронте вы где-то и пересекались, как пересеклись когда-то мы с Лидой, вашей замечательной доченькой, да так и сдружились. Вы достойно воспитали своих детей.
Как-то в очередной раз, когда Лида с Валерой, так зовут её мужа, и красавцем пуделем Лордом, который часто подпевает Лидии, когда она поёт дома, были у меня в гостях, я попросила её рассказать о своей жизни:
— А что тебе рассказать, Валюш? Судьба у меня, если честно, интересная, трудная и необычная.
— А всё и расскажи, — попросила я.
