Прохладный вечер неторопливо спускался на землю. Сумрак в сарае загустел, обернулся настоящей темнотой. Михей уже не мог различить лица друзей, только слышал их участившееся дыхание. Батя, выговорившись, сидел в углу и смотрел в одну точку.
«Минуты, наверное, считает, – подумал парень. – Уже скоро».
Никто больше не приходил за ними. Бандиты словно позабыли про пленников и занимались своими делами. Геннадий по-прежнему караулил возле сарая – Михей видел в щель его высокую, сутулую фигуру. «А что, если караульного сейчас сменят – и все», – вдруг закралась в голову шальная мысль. Парень чертыхнулся и тут же прогнал ее. К вечеру опять нагнало туч, и ночь обещала быть темной. Снова закапал дождик.
– Лучше и быть не может для побега, – шепнул Михей Лехе.
– Не сглазь только, – тихо попросил товарищ.
– Тьфу на тебя, не верю я в эту фигню. Что должно быть – то случится!
Вскоре стемнело так, что парень уже не видел в дверную щель фигуры Геннадия. Слышал только шаги мужчины, когда тот прохаживался вдоль стены. У дома, прилепившегося к опушке леса, горел фонарь, но свет его едва доставал до сарая с пленными. Батя кряхтя поправлял повязку.
– Нога разболелась, – серьезно сказал он. – Мишань, если вдруг придется бежать – я далеко не убегу. Лучше сами спасайтесь, на меня надежды мало.
– Хватит херню пороть, – прошипел Михей. – На руках, значит, понесем.
Где-то в глубине леса гулко и тоскливо подала голос неясыть. «И чего она раскричалась, не весна вроде?» – подумал парень. Через минуту у двери сарая зашелестели осторожные шаги, брякнул засов. Сердце Михея заколотилось в груди. Неужели сигнал? В их темницу проскользнула высокая фигура.
– За мной, быстро! – скомандовал Геннадий. И они шагнули за ним в ночь, в неизвестность. Обогнув сарай, потрусили в сторону крайнего дома, в окнах которого не горел свет. Тайка и Леха шли за проводником, Михей с Батей замыкали шествие. Бригадиру ходьба давалась с трудом. Добравшись до опушки, нырнули в лес и пошли вперед – туда, куда вел их Геннадий. Ничто не выдало их ухода – не завыли сирены, не залаяли собаки. Это совсем не было похоже на побег из комсомольской тюрьмы. В глаза лезли ветви подроста, в темноте гудели комары. Пройдя с полкилометра, Геннадий встал. Шепотом велел всем молчать и, приставив ладони рупором ко рту, тихо просвистел в ночь сычом. Откуда-то справа, из темноты ему тут же ответили – точно такой же звенящей трелью. И беглецы пошли на зов, продираясь через низкий ельник. Спустя несколько минут между деревьев мигнул еле заметный огонек – там их кто-то ждал.
– Стойте тут, – шепнул проводник и растворился в ночи. В стороне чуть слышно раздались голоса. Через минуту Геннадий вернулся и повел друзей за собой. На еле заметной лесной тропке их ждали еще трое мужчин с ружьями наперевес.
– За мной, – тихо сказал один из незнакомцев и повел всех дальше. Михей все удивлялся, как они не плутают в лесу в такой темноте. Но после заметил в руках Геннадия небольшой компас с фосфорной стрелкой. Они уходили лесной тропой все дальше от логова бандитов. Даже если бы те сейчас спохватились, то вряд ли бы сумели нагнать беглецов. Хотелось идти быстрее, но бригадир с больной ногой задавал темп всем, и потому приходилось не спешить и регулярно давать Бате отдыхать.
Михей не знал, сколько они шли. Он потерял счет времени и лишь надеялся на проводников, которые уж точно знали, куда ведут остальных. Парень глянул на небо – оно снова прояснилось, и теперь ночь не казалась такой темной. Дорога стала более каменистой – она шла в гору, и впереди угадывались боковины увалов, покрытые лесом. Они протиснулись между каменными стенами, спустились еле заметной тропой и снова вошли в лес. Вскоре Мишка приметил слабый огонек вдали. Через несколько минут они стояли около просторной армейской палатки, возле которой горел небольшой костер. Тут же, в тени деревьев, угадывались очертания автомобиля – парень так и не сумел понять какого. У входа в палатку дежурили двое мужчин с ружьями. Они хмуро разглядывали троих незнакомцев и девушку, но после объяснений Геннадия велели всем проходить внутрь. Еще один из проводников пошел вместе с ними. В тусклом свете керосинки Михей разглядел походный стол, несколько рюкзаков в углу и коренастого мужчину на складном стуле. Тот сосредоточенно рассматривал потрепанную карту на столе, но, завидев гостей, живо поднялся и протянул руку Геннадию.
– Ну, слава богу, живой. Докладывай!
Через несколько минут старший лесных партизан знал все – и о четверке друзей, и о новом опорном пункте бандитов, и о подготовке нападения на Ксеньевку. Он посерьезнел и вновь сел за стол, глядя на карту.
– Все плохо, Ген. Мало людей, мало оружия. А мы даже не знаем, сколько там боеспособных у этих головорезов. Со дня на день они нападут на наших в Ксеньевке, и что мы будем делать?
