Разместившись в гостинице, я решил дать себе сутки на отдых, и только на следующий день явился в адмиралтейство. Принял меня пожилой, прекрасно и очень дорого одетый господин, долго читавший бумаги мистера Гроу, которые я ему передал. Временами он начинал бормотать в свои густые, пшеничного цвета усы: «как опрометчиво, как непрофессионально». Затем он поднял свою крупную голову с копной начинающих седеть, но всё ещё густых волнистых волос, и уставился на меня весьма бесцеремонным взглядом водянистых рыбьих глаз, совершенно не шедших к его лицу и потому производивших на собеседника особенно сильное впечатление.
Этот, с позволения сказать, джентльмен, бывший, как я потом выяснил, сыном богатого купца, купившего любимому чадушке образование и дворянское достоинство, оказался одним из начальников секретной службы, отвечавших за Россию, Польшу и Финляндию. Первая наша с ним беседа затянулась на несколько часов: мистер Боулнойз расспрашивал меня о положении в Финляндии, в Петербурге, очень интересовался подробностями событий во время восстания, ходившими в то время и потом слухами. В целом, как мне кажется, я произвёл на него благоприятное впечатление и под конец аудиенции он заявил, что постарается как можно быстрее решить мою судьбу в благоприятном ключе, а пока будет рад видеть меня в обществе.
Насчёт общества – барону фон Шанцдорфу, а особенно его полному стараниями господина Бенкендорфа кошельку, в Лондоне рады все, и моя светская жизнь началась здесь гораздо насыщеннее, чем в Петербурге, или, тем более, провинциальном Свеаборге. Теперь я практически еженощно посещаю то чей-нибудь бал, то приём, а гораздо чаще один из клубов, в которых проводят за игрой время джентльмены из адмиралтейства. Вообще игра неожиданно стала для меня полезнейшим времяпровождением, поскольку при вообще невысоком уровне игроков она, с одной стороны, позволяет латать дыры в пустеющем кармане, но главное – после второго третьего бокала джентльменов начинает неудержимо нести, и, как правило, на служебные темы. Я уже узнал так много нового, что голова пухнет. Как же мало мы ещё знаем даже по нашей, сугубо моряцкой профессии! А жизнь не стоит на месте: делаются поразительные открытия, во флот приходит много нового! Я убеждён, что даже внешний вид лучших флотов в самое ближайшее время необратимо изменится.
Но сейчас важнее даже не эти, важнейшие сами по себе данные о сделанных открытиях и усовершенствованиях почти во всех областях жизни, способных эту самую жизнь изменить и дающих в руки тех, кто их использует, неоспоримые преимущества. Важнее всего то, что я, наконец, узнал о планах коварного Альбиона по отношению моей Родины. Да, именно Родины, потому что теперь я убедился, что судьба любимой Финляндии неразрывно связана с судьбой Российской империи, и всё касающееся одной непосредственно отразится на другой. Главное не в том, что Финляндия всерьёз и надолго вошла в состав этой великой страны, но в том, в чём я всё больше убеждаюсь, что это стало для неё подарком судьбы и шансом на сохранение самобытности при одновременном решительном улучшении жизни людей.
Итак, позавчера я познакомился с интереснейшим молодым человеком, капитаном первого ранга в запасе, членом палаты лордов, Джеком Изи. Сын известного философа и аболициониста Никодимуса Изи, в юности он увлекался идеями всеобщей свободы и равенства, но потом, служа во время последней войны в действующем флоте, полностью изменил свои взгляды. Этот достойнейший человек, истинный патриот своей страны, не разделяет того курса, который она проводит последние годы во внешней политике, используя, кстати, для пропаганды в других странах ту политическую программу, которую в своё время разрабатывал его отец. Сын, однако, справедливо считает распространение революционных идей по всему миру крайне опасным для всего человечества, особенно учитывая крайнюю жестокость проводимых революций и полнейшее обесценивание человеческой жизни и тех немногих прав и свобод, которых население добилось мирным путём. В общем, Джек Изи является одним из достойнейших и одновременно богатейших людей в Англии, считается безобидным чудаком, но, являясь наследственным членом палаты лордов, располагает ценнейшими сведениями.
