Деньги были очень нужны, во-первых, потому, что он сам задолжал ростовщику уже 150 рублей, во-вторых же, для поддержания авторитета. Уже давно пора подновить мундир, да и на карманные расходы тратится почти всё жалованье. Это живя в столице оброк кажется верным источником доходов, а вы попробуйте сами соберите его с вконец разорившихся из-за неурожая крестьян. Загляните в глаза матери восьмерых детей, когда будете забирать из её семьи по осени единственную корову, точно зная, что без молока этой коровы худой малыш, которого она прижимает к груди, может и не дожить до весны. Сможете потом спокойно жить и радостно пропивать с друзьями собранные так вот деньги? Константин Тихонович Григорович так жить не мог. До восьми лет мальчик жил в родной деревне в Вологодской области, где его отцу принадлежало пять дворов. Там он рос в окружении крестьянских ребятишек и не мог относиться к ним, как к скоту. Семья мельчайшего помещика Тихона Спиридоновича Григоровича жила небогато, «усадьба» представляла собой ту же деревенскую избу, разве что чуть побольше, чем у крестьян, да освещаемую по праздникам свечами. Но родители никогда, на памяти Кости, не жаловались на свою жизнь. А потом случилось горе. Родители поехали в Вологду на Рождественскую ярмарку, оставив приболевшего Костю дома на попечение няньки, и провалились в полынью. Близких родственников у мальчика не было, и государство определило сироту в морской шляхетский кадетский корпус. Мальчик вырос, теперь это был стройный молодой офицер, командир прекрасного двенадцатипушечного тендера «Эол», базировавшегося в этом году на Свеаборг. Но получать со своих крестьян оброк Константин Тихонович считал зазорным, более того, в редкие посещения родного села помогал своим крестьянам чем мог.
Несмотря на головную боль, службу лейтенант Григорович справлял строго, и уже через двадцать минут, к прибытию адмиральской брички, тендер был готов к отплытию, тем более все припасы были загружены на него заранее. Команда была выстроена во фрунт по всем правилам, а сам командир в неновом, но чистом и опрятном парадном мундире являл пример образцового офицера флота. Адмирал, впрочем, был погружён в свои мысли. Поприветствовав команду и капитана, он отдал приказ немедленно, не дожидаясь отлива, выходить из гавани на вёслах и как можно быстрее двигаться к Петербургу. Отдав приказы и убедившись, что они выполняются, Логгин Петрович проследовал на корму тендера и, усевшись в привезённое с собой ротанговое кресло, погрузился в размышления.
«Эол» представлял собой совсем небольшое парусно-гребное судно едва в тридцать тонн с единственной мачтой и двумя группами банок для гребцов, позволявших в случае нужды двигаться на вёслах. Узкий длинный корпус, доставшийся тендеру от галер, в сочетании с большой для такого судёнышка парусностью позволял развивать очень приличную скорость. Вот и сейчас, легко выскользнув из гавани на вёслах и, поймав парусами свежий бриз, тендер резко прибавил ходу и весело заскользил по весенним балтийским водам. Минуло обеденное время, и адмирал курил любимую сигару, когда раздался окрик вперёдсмотрящего «Судно на горизонте». Само по себе судно в этих достаточно оживлённых водах удивить не могло никого, но совершенно естественным образом к точке на горизонте устремились не только взгляды вперёдсмотрящего, но и подзорные трубы капитана с адмиралом. И вот тут Константину Тихоновичу показалось в этом судне что-то очень странным. Сперва он засомневался, но потом, уверившись в своих подозрениях, решил обратиться к адмиралу.
– Господин адмирал, похоже судно на горизонте или терпит бедствие, или его сейчас захватывают пираты. Я совершенно ясно видел четыре мачты, две из которых сошлись в створ, а потом опять разошлись.
Логгин Петрович Гейден был опытным и решительным моряком, не так давно, во время войны, командовавшим гребной флотилией как раз в этих водах и объяснять, что значат четыре мачты, две из которых периодически сходятся в створе, ему было не нужно. Либо одно судно терпело бедствие, а второе оказывало ему помощь, либо второе нападало на первое. В любом случае их долгом было узнать это точно. Немедленно были отданы необходимые приказания и «Эол», распустив все паруса, помчался навстречу неизвестным судам. Скоро стало очевидно, что они стали свидетелями наглейшего и почти невиданного в мирное время на этом закрытом и достаточно оживлённом море пиратского захвата. Спустившись с мачты, куда он забрался, чтобы лучше видеть сближающиеся суда, лейтенант подошёл к адмиралу, чтобы просить разрешения действовать.
