Но он выбрал защитить её. И я по гроб жизни буду ему обязан. Чертовски обязан. Считай, как на пожизненном сроке.
Лишь бы усилия были не напрасными.
— Он еще не прислал свои требования?
— Нет. Вместо этого он прислал адрес. Хочет заманить в ловушку.
— Дешевый приём, — кроет матом. — Ты же сам не пойдешь? Людей отправишь?
— Посылать своих на самоубийство? — хищно усмехаюсь и неодобрительно качаю головой. — Ни за что. Больше никто не сдохнет. Кроме него, конечно.
— Тогда какой план?
— Ждать, — от напряжения вены вздулись на шее.
Ненавижу это слово. Оно прямо душу травит, лишая остатков терпения. Буквально ножиком по сердцу режет, да так легко, будто по сливочному маслу идёт.
— Ты? Ждать? — кряхтит и изгибается от боли. — Смеешься?
— Заткнись, — раздраженно разминаю кисти рук. — Это единственный выход. Слежка быстрой не бывает.
— Герра лучше всех знает, как замести следы. Ты не сможешь на него выйти, — замолкает и пораженно вскидывает голову. — Если только ты не пытаешься отследить свою жену.
— Именно, — скольжу рассеянным взглядом по стене.
Хрупкие нынче стены стали. Один удар, и штукатурка уже летит на пол.
— На ней жучок? — пристально смотрит. Осуждающе так. Почти с укором.
— Не совсем, — пренебрежительно бросаю. — Так, микро чип внутри кулона.
— Это одно и то же.
Пожимаю плечами и стряхиваю с куртки несуществующие пылинки.
— А что в этом такого? Сегодня это может спасти ей жизнь, — развожу руки в стороны.
По сути, если бы не долбанный маячок, я бы давно слетел с катушек.
— Мать твою, Рон, ты следишь за собственной женой? — щурится. — И давно?
— Я вставил его на всякий случай. Решил перестраховаться и в итоге очень пожалел, что не протестировал жучок раньше, — зло шиплю, сокрушаясь сам на себя. — Как оказалось, синхронизация может занимать целые часы. А если бы раньше проверил, всё было бы быстрее.
Тупой кусок дерьма — вот, кто я. Мозгов хватило лишь на то, чтобы вернуть ей подвеску. О другом я и думать забыл. Самодовольно усмехался — мол, куда она денется.
А Моники и дух простыл, пока я всякой херней страдал.
Идиот.
Нико нарушает тягучее молчание, полное сухих упреков.
— Герра должен поверить, что его ловушка сработала. Это усыпит его бдительность.
— И кого же мне послать по адресу самоубийц? — устало усмехаюсь. — Место абсолютно пустое. По камерам посмотрели — ни души. Есть лишь один вариант — бомба.
— Черт, Рон, я реально должен тебе подсказывать? Да мудаков столько, что хоть всех шли. Абсолютно не жалко.
— Что насчет водителя грузовика? — глаза наливаются кровью.
Лично бы пристрелил, да ждал полезной информации.
— Ты не передал его копам? — удивленно вскидывает брови. — Ты же договорился, что больше не будешь…
— Да, знаю, но это личное. Пусть Гастон останется в стороне.
— Звучит слишком идеально, — прочищает горло, — раз ты не хочешь вмешивать карамбов, значит, ты уже решил, что сделаешь с Брайсом?
— Убью тварь голыми руками, — холодный вердикт.
Не успокоюсь, пока он дышит. Вечно буду переживать за безопасность Царапки и оглядываться.
А это совсем не похоже на то будущее, которое я ей обещал.
— Да? — отвлекаюсь на звонок.
— Мы нашли её.
Наконец-то.
— Так ты хочешь убить его из-за ревности? — не удерживаюсь и выдаю короткий смешок.
Боже, на секунду абсурдность ситуации помогает мне отпустить внутреннюю тревогу. Шмидт всегда знал, что делать, и я просто не имею права в нём сомневаться.
Брайс подхватывает мой подбородок и вместо ответа начинает маниакально изучать черты моего лица. Смотрит с особым интересом и каким-то безумным блеском в глазах, отчего я ногтями впиваюсь в верёвку и из последних сил удерживаю себя на месте.
Мои руки свободны, но если он это заметит — мне конец, поэтому я хладнокровно встречаю его взгляд и сквозь зубы задаю новый вопрос, поскольку ответ на первый уже очевиден.
— Что дальше?
Я дергаюсь, и он с удивлением отстраняется, будто только сейчас осознал — я не кукла и умею двигаться.
— Допустим, ты убьешь Рона, — надрываю голосовые связки, чтобы не выдать свой страх. — А что потом? Ты стал неугодным и даже опасным. Как скроешься от преследований? Вечно-то бегать не получится.
Ну да. А если еще вспомнить о двух заложницах, то вообще как-то бесперспективно.
— Я не буду больше прятаться, как крыса, — ядовито плюётся в сторону и с мерзкой улыбочкой вводит меня в шок. — Сегодня мы умрём, детка. Готова?
Я вытягиваюсь, как струна, и кидаю напряженный взгляд в сторону Джины. Она до сих пор без сознания.
— Ты…о чем ты говоришь? — поджимаю пятки и рефлекторно передергиваю плечами.
Как ни крути — страшно смотреть на окончательно поехавшего человека.
Особенно страшно, что он превосходит меня в силе и физической подготовке. Да еще и пистолет наверняка держит под рукой.
— Будет забавно, да? — заливается грубым смехом. — Одинаковые даты на надгробиях. Окровавленные тела, которых пронзила одна пуля. О таком годами будут писать. Мы войдем в историю.
