Сильные руки, способные одним сжатием ладоней забрать чужую жизнь, приподнимают мою голову за подбородок. Указательным пальцем он проводит линию от глаз до губ и останавливается, замирая на месте. Его дыхание становится более тяжелым и резким, словно он удерживает себя от непоправимой ошибки.
Заглядывает в мои глаза, раскрытые от страха, и желчно шипит:
— Ты отвратительна. Я смотрю на тебя и вижу её лицо. Видимо, правду говорят о том, что первыми уходят лучшие люди. Остаются самые худшие и доживают свой век в спокойствии и тишине. Но не переживай, я и на земле устрою тебе персональный Ад.
Я шмыгаю носом и отворачиваюсь, задрожав от его прикосновений. Что-то неизвестное творилось с моим телом, словно оно отзывалось на его близость. Будто что-то похожее уже происходило, но при других условиях. До потери моей памяти.
— В чем моя вина? В том, что мы родились близнецами? Если бы я могла выбирать, то не позволила бы ей погибнуть. Мне до сих пор больно, зачем вы заставляете вспоминать тот день?
— Ты же говорила, что ничего не помнишь? — зло усмехается и резко хватает за волосы, приближая к своему лицу, — врешь, значит? Зря ты так, Моника.
— Прекратите обращаться ко мне по её имени! Я — Амелия! Она бы возненавидела вас за тот кошмар, в который вы превращаете мою жизнь!
— Она всегда была слишком доброй, это бесило меня больше всего. Зато ты отличаешься редким эгоизмом и лицемерием. Думаешь, что я не знаю, насколько ты обрадовалась, когда узнала о её смерти?
Я отшатнулась и забилась в угол, беспомощно оглядываясь по сторонам:
— Я никогда не желала ей зла. Разве можно ненавидеть частичку своей души?
Он сцепляет пальцы и изо всех сил сжимает моё горло. Я начинаю кашлять и дрожать от ужаса, глядя в его злобные и черные глаза. Они покрываются мглой и желают моей смерти. Хотят заставить пережить то, через что прошла моя сестра.
— Заткнись! Не смей говорить, что она была тебе дорога! Я всё про тебя знаю, тварь. Я вкурсе всех твоих жалких попыток возвыситься за её счет, — немного ослабляет хватку, позволяя мне вдохнуть, и шипит мне прямо в губы, — все эти месяцы я следил за тобой и не понимал одного — почему ты ведешь себя как она? Решила на время притихнуть, верно, милая? Хочешь ввести всех в заблуждение? Со мной такой дешевый трюк не пройдет. Я найду на тебя управу. И поверь — мои методы тебе совсем не понравятся.
— Вы несете какой-то бред! Как я могу притворяться другим человеком, если потеряла все свои воспоминания?
— Вот оно. Даже сейчас ты притворяешься. Твои глаза горят тем же огнем, что всегда был в её взгляде. Та же резкость, неприступность и уверенность. Настолько вжилась в роль? А где твой страх, который ты всегда выражала, стоило мне оказаться поблизости? — медленно проводит ладонью по лицу, спускаясь вниз. Касается ключиц и останавливается возле груди, едва царапая кожу шершавыми пальцами, — стук твоего сердца учащается, когда ты лжешь. Тело тщетно гоняет кровь, и ты затрясешься еще сильнее, если я сделаю вот так.
Проходит языком по ключицам, оставляя влажный след, и уверенно кладет руку на грудь, собственническим взглядом впиваясь в мои глаза:
— Не обольщайся. Я хочу её, а не тебя. Ты меня никогда не интересовала. Глупая пустышка, вечно рассказывающая о своей нелегкой участи. Люди замечали тебя лишь из-за неё.
Я резко качаю головой, прожигая его глазами и мечтая облить своей ненавистью, точно кипятком. Мой страх никуда не делся, он трансформировался в невероятную ярость. Я буквально дышала злостью и непониманием. Количество вопросов в голове с каждым его словом лишь увеличивалось. Кто он такой, что его связывало с моей сестрой, и почему он говорит столь жестокие вещи.
— Мне плевать, кого ты хочешь. Если отпустишь меня прямо сейчас, я никому не расскажу о том, что произошло. Совру, что заплутала и потерялась в городе, не буду упоминать тебя. Но, если не послушаешь, я всё сделаю для того, чтобы ты заплатил за свою жестокость. Засажу тебя на несколько лет и обеспечу безопасность другим людям. Кто знает, на что ты еще способен, псих, и какую девушку решишь похитить в следующий раз.
Я даже не заметила, как перешла на «ты». Его красивое лицо было омерзительно холодным, а руки, сжимающиеся в кулаки, лишь доказывали то, что я нашла больную точку мужчины.
Он не заслуживает уважительного обращения. И пусть хоть рубит меня на части — я не собираюсь молчать.
Осознание собственной беспомощности неприятно отрезвляло, но я хотела испугать его. Показать, что я не безвольная жертва и могу дать отпор, даже если связана по рукам и ногам.
Мужчина разражается громким, вибрирующим смехом, и его жуткая, насмешливая полуулыбка буквально проникает под мою кожу. Я начинаю трястись, когда тот хрипло протягивает:
— А ты забавная, Зверушка. Возможно, с тобой будет даже веселее, чем я предполагал, — достает из кармана джинсов перочинный нож и подносит его к моему горлу, — я хотел отложить это на потом и поберечь твои нервы, но у тебя получилось вывести меня из себя, так что развлечемся прямо сейчас.
