Он крепко хватает меня за волосы и опрокидывает голову назад, выставляя напоказ шею. Проводит лезвием по вырезу футболки и рвёт ткань, натягивая её до предела. Моё тело напрягается, и я непроизвольно дергаюсь, пытаясь вырваться из его сильного захвата.
Низкий, царапающий слух голос раздается возле моих губ:
— Зря ты нарываешься. Твоё упрямство тебе лишь навредит.
Сердце резко стучит в ушах. Кровь приливает к лицу, и я быстро качаю головой, когда мужчина неожиданно откидывает пистолет в сторону и тянется к пряжке ремня.
— Пожалуйста, не надо! Ты же…ты наверняка очень любил мою сестру. Она была тебе дорога, так что не омрачай свою память о ней насилием надо мной! Ты же видишь её глаза, её внешность и даже слышишь похожий голос. Не делай этого.
Он замирает, шумно дыша и испепеляя меня глазами. Громко кричит, и его голос, точно плеть, выбивает меня из колеи:
— Не сопротивляйся, и будет не очень больно. Я хочу причинить вред тебе, но не ей.
Он нагло врёт. Я вижу по его лицу и мимике, что мужчина едва сдерживается. Он намеренно меня запугивает, и ему даже нравится моё сопротивление, однако я всё равно не понимаю одного — почему и за что.
Моя сестра всегда была спокойной, тихой и покладистой. Я мало что помнила из прошлого, но некоторые остатки воспоминаний всё же вибрировали где-то на уровне подсознания. Его заводило неподчинение, но Моника и рта не раскрывала без особого повода. Чаще всего она молчала и покорно выполняла чужие приказы, из-за чего мы постоянно ссорились. Я пыталась доказать ей, что нельзя позволять другим людям помыкать собой, как игрушкой, но сестра никогда меня не слушала.
— Да пошёл ты, — плюю ему в лицо, высоко задирая подбородок. Мне и так, судя по всему, отсюда не выбраться, потому что он — настоящий псих. Я разрываюсь между странной тревогой, совершенно непохожей на страх, и жутким предчувствием неизбежного конца.
Все эти месяцы я тщетно пыталась восстановить свою память, но после его слов не была уверена, что хочу этого.
Черные глаза незнакомца, пробирающиеся глубоко под кожу и ранящие без ножа, остаются бесчувственными и холодными. Он смотрит на меня с презрением и звериной ненавистью и совершенно не ждёт от меня послушания.
— Забавно, что ты угрожаешь посадить меня, Амелия, — с нажимом произносит моё настоящее имя и зло цедит сквозь зубы, — ведь ты уже сделала это. Не помнишь? Наверное, это лучший подарок для тебя — забыть всё то, что ты натворила.
Резким движением ладони мужчина окончательно рвёт мою футболку, обнажая нижнее белье. Его глаза впиваются в шумно вздымающуюся грудь и становятся еще чернее. В них отражается что-то дикое, безумное и неистовое.
Он подходит ко мне впритык, возвышаясь, как громоздкая скала. Его жестокие и сильные руки хватают меня за плечи и поднимают на уровень его глаз. Я барахтаюсь в холодных ладонях, впервые чувствуя себя настолько беспомощной и жалкой.
— Чего ты хочешь, чудовище? Ты правда думаешь, что, поимев слабую девушку, сможешь как-то возвыситься? Настоящие мужчины так себя не ведут. Только подонки используют такие грязные методы.
— А кто меня таким сделал, Амелия? Разве не из-за тебя я стал таким?
Я хриплю от болезненной хватки на шее и буквально кричу ему в лицо:
— Катись к черту. Я не дамся тебе живой. Хочешь наслаждаться обществом трупа — пожалуйста.
Мне дико страшно, но я понимаю, что, показывая свой страх, лишь раззадориваю этого зверя в человеческом обличье.
Пока что я нужна ему живой, и это — моё единственное преимущество.
— Дерзишь? — отпускает шею и хватает за волосы, больно сжимая пряди в кулаке. Его взгляд становится еще более осязаемым. Глаза темнеют, и в них застывает какая-то безумная жажда.
Мужчина хрипло бросает:
— Зачем ты вернула свой натуральный цвет волос? Чтобы быть еще более похожей на неё, да? — усмехается и проводит носом по моей шее, точно зверь. — Черт подери, ты даже пользуешься её духами. Я и так не особо высокого о тебе мнения, но это…слишком. Даже для тебя, Амелия.
— Я не помню! Я ничего не помню, ясно тебе?! Её духи стояли в моей комнате. Я даже не знала, что они принадлежали ей, — голос подрагивает от ужаса. Меня одолевает легкая лихорадка. Спиной я чувствую холодную стену, а грудь крепко прижата к разгоряченному телу.
Он оставляет мою одежду в покое, отстраняется и поднимает с пола пистолет. Его глаза мерцают от удовольствия, и, когда я начинаю падать, незнакомец резко подхватывает меня на лету и швыряет на стул, вставая напротив.
— Страх — это нормально. Можешь считать его постоянным спутником, потому что я не планирую дарить тебе никаких других эмоций. Я научу тебя бояться по-настоящему, — поднимает ладонь с оружием и прижимает дуло к моему лицу.
Меня накрывает бешеная паника. Я быстро качаю головой и слёзно прошу его:
— Пожалуйста, не убивай меня. Я…я ведь ничего не сделала. Мои страдания не помогут тебе вернуть её.
