Мы оказываемся в узком коридоре. Я пытаюсь повернуться и увидеть код, который мужчина вводит в электронную панель, но он специально встает таким образом, чтобы я не посмела увидеть ни одной цифры.
— Может, ты хотя бы скажешь своё имя?
Его губы растягиваются в насмешке.
— Ты его вспомнишь. Обязательно вспомнишь.
Я замечаю огромные деревья за окном. Стеклянные окна от пола до потолка позволяют хорошо увидеть улицу, и от представшей передо мной картины я снова начинаю мелко дрожать.
С опаской спрашиваю:
— Мы что, посреди глухого леса?
— Я хорошо позаботился о том, чтобы ты никуда не делась.
Настроение мужчины меняется за считанные минуты. В одно мгновение он пронизывает меня темным, недовольным взглядом, а в другое — глаза незнакомца светлеют, и на его губах появляется нерешительная улыбка.
Возможно, он сам с трудом напоминает себе о том, что я — Амелия, а не Моника. Только мама безошибочно различала нас, и эта мысль почему-то не даёт мне покоя.
Я потеряла все свои воспоминания, но каким-то шестым чувством могла определить некие моменты, до боли привычные и оттого слишком болезненные.
Мужчина аккуратно сажает меня на стул, что совершенно не вяжется с его злым настроем, и пододвигает ко мне тарелку. Я принюхиваюсь, чувствуя, как остро бурлит в животе от голода, и хрипло говорю:
— Я же не ем мясо, — мой голос резко ломается, стоит мне встретиться с незнакомцем взглядами. Я слышу хруст его пальцев и с огромным усилием заставляю себя сидеть на месте.
Его дыхание сбивается. Нарочитое спокойствие с тихим нажимом трескается, и я не успеваю заметить, как вдруг он резко приближается ко мне.
Накручивает волосы на кулак и шипит мне прямо в губы:
— Ешь то, что я положил. Еще одно слово, и ты пожалеешь о том, что выжила в тот день.
На лбу мужчины проступает едва заметный пот. Он медленно отстраняется, когда я неумело беру вилку. Связанные ладони с трудом удерживают столовый прибор, и я срываюсь, чувствуя глухое раздражение:
— Как я буду есть? Развяжи мои руки.
— Только без глупостей, — достает из полки маленький ножик и неуловимым рывком рвёт прочную веревку. Двигается пугающе быстро, как-то даже слишком механически, словно бездушный робот.
Я разминаю затекшие кисти и тянусь к тарелке. Меня мутит от вида жареного мяса, и первым делом я накалываю на вилку тушеные овощи, понимая, что силы мне еще потребуются. Кто знает, когда этот тиран захочет накормить меня в следующий раз.
Нужно быть готовой ко всему.
Я резко замираю, когда мужчина неожиданно садится напротив меня и жадно смотрит на мой рот. Горький комок встает в горле, и, чтобы как-то сгладить возникшую неловкость, я неуверенно спрашиваю:
— Как долго ты планируешь держать меня здесь?
— Если не заткнешься, я заклею тебе рот, — в его голосе появляются низкие, практически рычащие нотки.
Несколько минут мы сидим в тишине, затем он вдруг срывается с места и берет пульт, включая телевизор. Огромный экран резко загорается, и я вздрагиваю, отчаянно ища средство для самозащиты. Вижу лишь маленький ножик, которым мужчина освободил мои руки, и обычные столовые приборы.
Что же, выбор невелик, но я должна хотя бы попытаться. Побороться за своё право быть свободной и сбежать из этого проклятого дома.
Мне очень мешают связанные ноги, и поэтому я аккуратно нагибаюсь, стараясь не привлекать его внимание. Глаза незнакомца прикованы к экрану. Он слишком поглощен тем, что там происходит.
Мне же было достаточно одного кадра, чтобы понять — ничего хорошего не будет. Нужно спасаться.
Я резко подаюсь вперед и вскрикиваю, так и не успев схватить ножик. Мужчина крепко сжимает мою кисть руки, причиняя десятки страданий, впивающихся в плечи и спину. Он даже не отводит взгляд от телевизора. Просто держит, медленно подтягивая к себе. Я пытаюсь сопротивляться и тщетно бью его свободной ладонью, но отдачу от ударов получаю только я.
Ему словно нет никакого дела до моих жалких попыток. Моя физическая сила, наверное, вызывает у него лишь внутреннюю усмешку. Я борюсь с самим Зверем, повадки которого всецело принадлежат инстинктам.
Меня поражает скорость его реакции. Как он смог вовремя поймать меня, если даже не смотрел в мою сторону?
Холодный пот прошибает моё тело насквозь. Руки холодеют от его хриплого и низкого голоса:
— Смотри. Разве ты не узнаешь себя? — больно дергает за ладонь, резко хватает и пересаживает меня к себе на колени.
Грубо бросает, шепча возле уха и едва касаясь губами щеки:
— Это видео сломало мою жизнь. Я пересматривал его все эти дерьмовые месяцы, пока разрабатывал план твоего похищения.
— Зачем?! — он нажимает на кнопку запуска видео. Тут же тишину комнаты разрезают похабные звуки, крики и отвратительные стоны, среди которых я узнаю собственный голос.
Мужчина яростно шипит и до боли впивается пальцами в мой подбородок, не позволяя отвернуться:
— Как тебе сцена,
— Я не понимаю.
