Подхожу к дому и радостно отмечаю — мама на работе. Значит, не будет лишних вопросов, которые способны мгновенно взорвать меня. Пока что я ничего ей не скажу. Буду наблюдать и изучать. Сделаю акцент на деталях.
Быстро переодеваюсь в удобную пижаму, с опаской разглядывая себя в зеркале. Это просто чудо, что я не заметила татуировку раньше. Достаточно было хотя бы раз повернуться спиной, и всё бы встало на свои места.
Но я слишком глубоко погрузилась в свои переживания. Отражение — очередное напоминание о сестре. Оно ранит, вгрызается в глотку и яростно шипит мне прямо в ухо, насмехаясь: «Замена. Пустышка. Чертов двойник».
Бегло осматриваю комнату, рефлекторно проверяя помещение. За такой короткий срок Шмидт уже приучил меня к тому, что игра ведется только по его правилам. Захочет — ворвется в наш дом прямо сейчас. Пожелает — с легкостью заберет мою жизнь.
Мой взгляд падает на черный пакет в углу комнаты. Он манит к себе и в то же время пугает. Я решаю отложить это на потом. Что бы там ни было — содержимое пакета меня явно не успокоит.
Только разожжет пылающую ненависть к человеку, который кричит о своей любви к Монике. К умершей, по его мнению, девушке.
Ко мне.
И, увы, я была права.
Ровно в половину восьмого вызываю такси. Медленно иду к машине, оттягивая неизбежный момент. Час расплаты настал. И я уже совсем не уверена в том, что раскрытая правда обо мне поможет справиться с безумием Шмидта.
Было куда проще считать себя Амелией. Простой девушкой, попавшей в капкан одержимого мужчины, и все из-за идентичного сходства с той, которую Рон никогда не сможет получить.
А теперь…как я смогу добровольно отдаться ему? Как стерплю болезненные прикосновения, сжигающие душу дотла?
Сглатываю рвущиеся наружу слёзы и открываю дверь. Равнодушно называю водителю адрес, чувствуя жуткую дрожь в коленях. Проклинаю себя всеми матерными словами.
Какого черта я согласилась? Надо было бежать. Бежать без оглядки. Оградиться от жестокого тирана и судорожно менять поезда и самолеты. До тех пор, пока…
Жалко хмыкаю, насмехаясь над своей наивностью. Разве можно сбежать от человека, не знающего границ? Его личность за семью замками. Душа опутана тьмой. Глаза горят обещанием страданий. Сердце безвозвратно чёрное. Никаких правил. Никаких законов.
Он сам себе судья. И по ошибке вписал меня в разряд обвиняемых.
На горизонте появляется огромный дом. Он резко выделяется на фоне остальных. Необъятный, жуткий и полностью застеклённый.
Кем надо быть, чтобы не бояться взломов и проникновений?
Горло схватывает резкий спазм. Сердце колотится, как бешеное, чуя беду. Тупой страх превращается в холодное безразличие.
Пусть возьмёт свою плату и оставит меня в покое.
Жестокий тиран. Зверь. Проклятый ублюдок. Искусный манипулятор, играющий на чужих слабостях.
Я выхожу из машины и нервно одергиваю тонкое платье. Красный атлас облепил кожу и вызывал судорожное желание поежиться. Узкие бретельки так и норовят сползти. Даже в нижнем белье я чувствовала себя более одетой. Плечи оголены, низ едва прикрывает бедра, грудь стянута куском ткани.
Платье говорит само за себя. Буквально кричит: «Возьми меня. Видишь, как доступно тело? Чего ты ждешь? Зубами разорви. Впейся страшным взглядом».
Оно создано не для того, чтобы разгуливать по улицам. Истинная цель — содрать одним касанием. Обнажить в кратчайшие сроки.
Адреналин распространяется по венам и гонит кровь по телу. Каждый шаг — медленная смерть. Дыхание сбивается, стоит мне подойти к двери.
Не успеваю даже постучаться. Тянусь ладонью и наталкиваюсь на пустоту. Стою на месте, онемевшая от ужаса. Пытаюсь прикрыться, но тщетно. Его цепкий, пожирающий душу взгляд уже впился в меня стальным обещанием.
Мужчина резко хватает меня за руку и толкает внутрь. Я нерешительно оглядываюсь, стыдливо закрывая себя ладонями. Рассматриваю высокие потолки, черные обои, мраморный пол и дорогую кожаную мебель с лаковым покрытием с таким усердием, словно не видела ничего прекраснее.
Зато Шмидт с явным удовольствием разглядывает меня. Встает за спиной, обжигая горячим дыханием шею, и с шумом втягивает носом воздух. Грубо хватает меня за талию и разворачивает к себе.
Злится. Бесится, понимая, что подделка всегда останется подделкой. Заменой. Временным развлечением.
Стискивает зубы с такой силой, что мне мерещится их скрежет. Легкая дрожь проходится по телу. Пот прошибает от макушки от пяток, и я с нажимом расслабляюсь. Перевожу дух, облегченно выдыхая про себя: «Не заметил. Значит, не видно».
Я больше часа пыталась замаскировать татуировку, но никакие подручные средства не помогали. Пришлось найти мастера, которая наложила грим на мою спину и полностью скрыла чёрные контуры.
Жаль, что лицо не переделать с такой же легкостью. Если бы я только могла избавиться от собственной внешности, ничего бы не произошло.
Его тяжелый, откровенный взгляд давит и подчиняет. Я боюсь даже дышать. Боюсь, что случайный всхлип станет сигналом для этого тирана. Окончательно сорвет ему крышу.
