Унижение накрывает меня с головой. Он цепко следит за моими действиями, ничего не упуская.
Как же страшно. Страшно, что он захочет повторить.
Наконец, я полностью привожу себя в порядок, прохожусь пальцами по волосам и почти бегу к выходу из комнаты. Лишь у порога замираю и медленно поворачиваюсь к нему.
Безжизненным голосом спрашиваю:
— Когда тебе надоест меня мучить?
— Тебе нужен конкретный срок или что? — насмешливо хмыкает. Щурится, как довольный кот.
Нет. Не так.
Как зверь, растерзавший добычу.
— Просто скажи, пожалуйста, — молю, наступая на горло своей гордости, — когда тебе надоест развлекаться со мной?
— Никогда. Ты — моя собственность, — чеканит каждое слово, — до самого последнего вздоха. Игры кончились.
Замолкает, наслаждаясь своей властью, и жестко добавляет:
— Еще раз увижу тебя рядом с той тварью — переломаю все кости. Обоим.
— Ты о ком?
— Блондин, который подвёз тебя до дома. Дашь мне хоть один повод — придушу. Запомни, Зверушка. Его смерть будет на твоей совести.
Остро. Больно. Незримо. Я открываю глаза и трясусь от страха. Судорожно разглядываю комнату и включаю ночник в попытке избавиться от плотной пелены мрака. Натягиваю одеяло до ушей и поджимаю ноги. С ужасом смотрю на приоткрытое окно, от которого тянет жутким холодом, пробирающим до костей.
С улицы ведь должны доноситься хотя бы какие-то звуки, разве нет? Почему так тихо?
Тревожно замираю. Взглядом впиваюсь в тень, отбрасываемую от ближайшего дерева. Я точно помню, как перед сном оставила на подоконнике горящие свечи. Их тонкий аромат дурманил и приятно успокаивал. Дарил необоснованную защиту от грубого мира, созданного жестокими руками Шмидта.
Сейчас же свет исходит только от уличных фонарей. Тусклых, желтых и едва ли способных победить беспросветную тьму.
Зрение бесполезно. Глаза не помогают. На первый взгляд всё спокойно, но каким-то неведомым шестым чувством я вдруг остро понимаю — в комнате есть кто-то еще. Тяжелый, пронзительный взгляд выворачивает душу наизнанку. Изучает. Исследует. Цепко хватается за моё дрожащее тело и не отпускает. Приказывает замолчать.
Нутром чую — говорить запрещено. Иначе что-то хрупкое может резко надломится, и тогда случится непоправимое. Когти сомнений терзают сердце и пробуждают скрытые воспоминания.
Я несмело встаю и медленно иду к окну. Горькое дежавю настигает меня возле занавески. Поднимаю ладонь и тут же отшатываюсь. Чувствую дикую волну аномального спокойствия и на мгновение закрываю глаза. Вдыхаю древесный аромат с нотками мускуса и слышу бархатный голос, незримо ласкающий кожу:
— Мне жаль, что я не могу быть рядом с тобой, Царапка. Ничего не бойся — я защищу. Даже ценой своей жизни.
Моё тело бьёт сильный озноб. Мороз пробегается по коже, и я вздрагиваю, когда мужская ладонь ложится на мои плечи и прижимает к крепкой груди. В последний момент пытаюсь вглядеться в хищный силуэт, но тут же всё обрывается.
Пытаюсь сбежать от бесконечных капканов воспоминаний, но тщетно. Новая воронка засасывает в очередную лавину грёз.
Яркая вспышка. Хлесткий звук выстрелов. Спускают всю обойму, вызывают крики ужаса и страха.
Я дрожу, как осиновый лист. Коленки подгибаются от напряжения, и я начинаю оседать на пол, но резкая хватка на талии возвращает меня на место.
— Ты в порядке? — снова хриплый баритон. В нем отчетливо проскальзывает беспокойство.
Я ничего не могу контролировать. Не вижу лица собеседника. Чувствую себя слепым котенком, способным различить только шум и тактильные прикосновения.
— Что происходит? — громко кричу, отчаянно размахивая руками.
— Облава.
Он держит меня за рукав и при попытке отстраниться лишь сильнее притягивает к себе.
Недовольно шипит:
— Не дергайся. Если ты не виновата — отпустим. Просто держись рядом, и ничего не случится, — обдает шею горячим дыханием. Глубокое чувство узнавания прошибает насквозь, быстро сменяясь потоком холода и отчуждения.
Неожиданно мужчина спрашивает:
— Скажи честно, ты знала, куда идёшь?
— Нет! — быстро мотаю головой. — Я случайно оказалась здесь. Это какая-то ошибка! Пожалуйста, отпустите меня! Я ничего не знаю.
Вслепую нащупываю его ладонь и случайно касаюсь чего-то металлического. Из-за того, что он слишком сильно прижимает меня к себе, я умудряюсь пальцами скользнуть по его спине.
Непроизвольная дрожь бежит по коже. Меня колотит, то ли от холода, то ли от жара. Невыносимо кружится голова.
— Это что, оружие? — голос пропитан животным страхом. Слёзы текут по щекам. Выдают мои настоящие эмоции.
— Осторожнее, не зацепи, — усмехается, — по-твоему, за преступниками гоняются с волшебной палочкой?
— За какими…преступниками? — шок, испуг и растерянность резко бьют по сознанию.
— За такими, как ты, — холодно обрубает.
Рефлекторно впиваюсь острыми ногтями в его спину, отчаянно ища поддержки.
Мужчина хрипло предупреждает:
— Хватит царапаться, — берёт меня за подбородок, — и прекрати трястись. Уже почти всё закончилось.
И действительно — через несколько минут наступает оглушительная тишина. Впрочем, длится она недолго.
