— У него слишком много жизней. Три раза он от меня уже ушёл. Четвертого не будет.
— Что? Какие три раза?
— Первый — когда я его за решётку посадить хотел. Он отмазался. Второй — во время вашей проверки. Я рассчитывал, что Шмидт сорвётся и убьёт Брайса, а я смогу этим воспользоваться. Третий — на твоей фальшивой свадьбе с Герра. Мерзавец тобой прикрылся, и поэтому я приказал моим людям отступить.
Ни на грамм не верю — Рон всегда собой прикрывал. Он не из трусливых. И даже будь я Амелией, мужчина бы не стал прятаться за женскую спину. Просто не в его принципах.
Алдо напрасно считает, что я поведусь. Его напыщенные попытки настроить меня против мужа до смешного глупы. Вызывают желание брезгливо скривиться и хлопнуть дверью прямо перед его орлиным носом.
Ведь мне не нужна память. Я душой чувствую — это ложь.
Наконец-то он признался, что специально закинул наживку. Церемония и проверка не случайны. Алдо изначально манил меня к себе. Планировал вернуть дочь на место, к которому она с рождения приговорена.
— Ты знал, что Брайс убил мою сестру?
Не мог же не знать.
Теперь, воочию увидев масштабы его власти, я быстро сопоставляю факты.
Брайс как был пешкой, так ею и остался. Его беда в том, что он не ведал, чью дочь посмел тронуть.
— Недавно узнал, — сухо отрезает. Без пояснений.
— Почему ничего не сделал?
— Труп бесполезен. Я хотел, чтобы напоследок он послужил мне. Но сейчас всё, чего я хочу — чтобы он сдох. Поиски не прекращаются. Скоро я порадую тебя хорошими новостями.
Желчно усмехаюсь — ну конечно. Раз убита Амелия, то и спешить не стоило, да?
Грош цена таким обещаниям.
Алдо тяжело вздыхает и хватается за шею, словно ему нечем дышать. Кривит губы от резкого припадка и возвращается в кресло. По пути мерит меня зловещим взглядом.
А я и не стараюсь изобразить тревогу. Мне будет плевать, даже если он на моих глазах задохнётся. После сцены в подвале я действую механически. Как кукла — без эмоций и сантиментов.
Спасибо «папе». Снял розовую пелену. Хоть сейчас не стал притворяться.
— Я думал, что ты умерла, Моника, — тихо шепчет. — Поверь, я изо всех сил пытался найти убийцу, но фортуна чертовски любит Брайса. Он сделал всё чисто, и, если бы не Шмидт, я бы никогда не узнал правду.
— Как Рон выяснил?
— Могу лишь предполагать. Видимо, когда он обнаружил, что ты жива, то основательно взялся за поиски. Каким-то чудом нашёл улики. Я не знаю. До меня информация дошла через крыс. Сам бы не разобрался.
— Что? — немею от зверского предчувствия. — Ты подослал к моему мужу крыс?
Беспокойство на моём лице вызывает насмешку. Алдо щурится и недобро цедит.
— Увы, он уже избавился от них. А перед бойней еще и пытки устроил. Многое узнал, поэтому не отступит. Либо я, либо он. Вопрос его убийства уже решён, так что не противься. Не переоценивай своего…
Осекается и нервно хватает со стола пистолет. Через силу добавляет.
— Мужа.
— А если я уговорю его уехать, ты оставишь Рона в покое? — с надеждой спрашиваю.
Заметив мои чувства, Алдо начинает смеяться. Его забавляет тревога в моём голосе. Он ни во что не ставит мою сумасшедшую веру в Шмидта и открыто насмехается над глупой, по его мнению, девчонкой.
— Клянусь, порой я очень хочу, чтобы ты была похожа на Амелию. Есть в тебе хоть капля безнравственности, эгоизма и жестокости?
Есть, но ты об этом не узнаешь, потому что всю свою агрессию я направлю в твою сторону.
Я позволяю себе слабую улыбку и вкрадчиво шепчу.
— Надо было забирать её. Ты дочерей перепутал. С моей сестрой у вас бы был идеальный альянс. Она в точности скопировала твой характер.
Мысленно ошпариваю себя кипятком. Вот зачем грублю? Мой яд никак не поможет Рону.
— Нет. Она была копией этой женщины, — бросает с презрением.
Опять. Эта.
Глаза наливаются кровью. Чтобы хоть как-то собраться, я невольно впиваюсь ладонями в плотную ткань джинсов и до боли стискиваю коленки. Почти до треска.
— Ты так и не ответил, — выжимаю скупую улыбку, — если Рон отступит, ты оставишь его в живых?
— Да.
Очень сомнительно, но я хватаюсь за тростинку. Выбора нет — придётся поверить ему на слово.
— Можно я поеду прямо сейчас?
— Нельзя. Как стемнеет, так и отправишься. Но у меня одно условие — с тобой будет Фелис.
— Зачем? — рвано выдыхаю, чувствуя почти нестерпимое покалывание в районе затылка.
— Для твоей безопасности, — щелкает пистолетом и сухо протягивает. — Не пойми меня превратно, но сейчас он опасен. Даже для тебя.
Уверенно заявляю.
— Рон никогда не сделает мне больно.
— Не зарекайся. Либо так, либо ты останешься здесь.
Скрепя сердце я соглашаюсь и уже мысленно прикидываю, как буду убеждать Рона, но возле двери меня останавливает тихий вопрос.
— Ты винишь меня за приказ убить твою мать?
— Я виню вас обоих за тот кошмар, в который вы превратили нашу с сестрой жизнь, — ухожу от ответа.
Слишком больно вспоминать. Я боюсь, что, если замру хотя бы на миг, шквал агонии сожрёт меня заживо, и потому быстро скрываюсь за дверью, отстраняясь от человека, лишенного права быть отцом.
