Я почувствовал, что он в самом деле выдавливает мою душу из тела — совершенно непередаваемое ощущение. Я в панике начал сопротивляться — не очень успешно поначалу, но затем я вспомнил про эссенцию, и дело пошло полегче. Потом подключилась Ленка — она начала давить Ренского и тому пришлось отвлекаться на защиту. Ситуация стала патовой, но эссенция у нас утекала бурным потоком и мне поневоле пришлось задуматься: что будет, когда она кончится? Ясно, что ничего хорошего — Ренский оказался невероятно силён, и когда Алина говорила мне, что не смогла бы продержаться против него и нескольких минут, она, похоже, ничуть не преувеличивала.
Я лихорадочно искал выход и не находил. Мы даже вдвоём были недостаточно сильны, чтобы сделать ему хоть что-нибудь, и в тот момент, когда наша эссенция иссякнет, схватка и закончится. Хотя… Заёмная сила не может принести нам победы, но это не значит, что она совсем не сможет помочь. Надо просто использовать её по-умному, а не тратить силы на бесполезное сопротивление. Я передал Ленке образ. В ответ она послала чувство сомнения, которое всё же сразу сменилось неохотным согласием. Она не хуже меня понимала, что вариантов у нас совсем мало: мы либо рискуем сейчас, либо уже через несколько секунд умираем. Она сосредоточилась, пользуясь тем, что всё внимание Ренского было занято мной.
«Сейчас!», — послала мне мысль Ленка.
Но я и сам уже видел, что нужный момент наступил, и начал действовать. Я шагнул вперёд и мощным пинком в живот отправил Ренского в полёт. На его физиономии отразилось такое искреннее удивление, что я чуть было не засмеялся, несмотря на серьёзность момента. Ему бы стоило походить на боевую практику к Менски — он бы твёрдо усвоил, что пинка в живот нужно ожидать всегда. С этой изумлённой мордой он и влетел в открывшийся у него за спиной неровный диск портала, и мы с Ленкой, взявшись за руки, прыгнули следом.
Ренский удивлялся совсем недолго и сориентировался очень быстро. Когда мы появились рядом, он был готов и встретил нас ударом — вот только мы были уже не в городском скверике, а в нашем поместье. И не просто в поместье, а прямо внутри нашего святилища, рядом с алтарём Силы.
Мы вместе обратились к Силе, и она откликнулась. Не так, как раньше, когда мы просто ощущали всё поместье целиком — нет, в этот раз всё было по-другому. Мы увидели все потоки Силы вокруг, с ясным пониманием, почему они текут так, а не иначе и как эти потоки переплетаются с пространством вокруг, заставляя его пульсировать и изменяться. Я вдруг осознал, что Госпожа Рассвета и Сила уже почти одно и то же. В некоторых аспектах они различаются, но здесь, на нашем плане, они очень близки. Мы почувствовали взгляд Госпожи Рассвета — по-прежнему строгий и пугающий, но уже не равнодушный. Не сказать, что он стал каким-то доброжелательным, но в нём уже почувствовался намёк на интерес. Интерес пугающий, но всё же не враждебный.
Изменилось не только восприятие мира — Ренский вдруг перестал выглядеть чудовищно сильным. У нас получилось сдавить его и это оказалось не так уж сложно. Некоторое время он сопротивлялся и даже пытался атаковать, но очень скоро его сопротивление ослабло и он стал истекать энергией — в точности так же, как таял наш бывший леший Ингвар, — сначала по капле, а затем всё сильнее и сильнее, пока энергия из него не полилась потоком.
— Постой, — торопливо сказал Ренский. — Давай поговорим.
— Нам не о чем с тобой говорить, — отрезал я.
— Ты не так меня понял, — в голосе его ясно слышалась паника. — Постой! Что ты делаешь⁈ Ты же мой потомок!
Я даже не стал на это отвечать. Он выкрикивал ещё какие-то слова — о чём-то умолял, что-то обещал, чем-то угрожал. Я не слушал, а Ленка, как только поняла, что это дух, стала воспринимать его чем-то вроде неодушевлённого предмета. После истории с Ингваром она резко отрицательно относилась к духам и прислушиваться к ним нужным не считала.
В какой-то момент он замолчал, уже окончательно. Прошло ещё немного времени и иллюзия Ренского пошла волнами и исчезла, оставив на своём месте комок энергии, который быстро становился всё тусклее и вскоре растаял совсем. Мы неожиданно для себя уловили момент, когда его душа куда-то ушла — может, просто вернулась в соборную душу, а может, стала блуждающей душой, как моя когда-то. Впрочем, в отличие от меня, личность он вряд ли сумел сохранить. Ренского не стало, но мы продолжали стоять, так и глядя молча на то место, где он только что был.
— А знаешь, Лен, — сказал я, когда молчание стало слишком тягостным, — у меня вся эссенция ушла. Буквально за мгновение до того, как ты портал сделала. Ещё бы несколько секунд, и он бы меня додавил, наверное.
— У меня её тоже нет, — отозвалась Ленка. — Я всю эссенцию на портал истратила. Без эссенции у меня, скорее всего, портал и не вышел бы.
— Повезло нам, — заключил я. — Буквально по краю прошли. Хорошо, что решили эссенцию придержать.
Мы опять замолчали.
