— Нет, вы ничего не понимаете, Кеннер, — мягко сказала Морена. — Вы сейчас сумели пробить первую стену на пути возвышения, но если бы я помогла вам справиться с Ренским — да даже просто предупредила, — то вы никогда не сумели бы её пройти. По пути возвышения нужно идти самому. Причём идти, не останавливаясь — Госпожа даёт нам возможность преодолеть любое препятствие, но такая возможность даётся только однажды. Никогда не помогайте магусу — этим вы просто закроете ему дальнейший путь.
— Интересно, а посланник Христа, с которым я заключил сделку, знал про то, что Ренский планирует отослать меня в прошлый мир? — вдруг пришла мне в голову мысль.
— Вы заключили какую-то сделку с Христом? — поразилась Морена.
— Вряд ли именно с Христом, — покачал я головой. — Скорее всего, с кем-то из его слуг. Я поклялся, что не стану проводником Силы в тот мир.
— И что вы получили взамен?
— Ну, он пообещал дать мне взамен рекомендацию для попов. Рекомендацию я действительно получил…
— Но она оказалась бесполезной, верно? — подсказала она.
— Ну, в общем-то, да, — неохотно признал я.
— Я давно поняла, что людская глупость безгранична, — с печалью покачала головой Морена. — И уже даже не удивляюсь, когда люди бездумно продают свою душу. Но вот что меня по-прежнему удивляет, так это то, что в каждом таком случае человек, продавая душу, ничего не получает взамен. То есть, он, конечно, думает, что получает многое, но в итоге всегда оказывается, что он не получил ровным счётом ничего. Я не знаю исключений из этого правила — может, это обязательное условие продажи души?
— Что вы имеете в виду, госпожа? — мрачно спросил я, уже понимая, что ничего приятного не услышу.
— Вы не только живёте в мире, где присутствует Сила — вы, будучи магусом, ещё и активно с ней взаимодействуете. Если бы ваша душа действительно попала в ваш исходный мир, вы неизбежно принесли бы туда Силу. Крохотную частичку, скорее даже отпечаток, но этого хватило бы, чтобы стать клятвопреступником. И в результате ваша душа стала бы полностью и безвозвратно принадлежать Христу или даже кому-то из его слуг. Возможно, гибель в пути была бы для вас даже лучшей судьбой, чем это.
— То есть тот слуга Христа знал, что Ренский отправит меня в тот мир и на это и был расчёт? — я чувствовал себя полным идиотом.
— Никогда не заключайте договоров с сущностями, которые стоят выше вас, — в голосе Морены неожиданно прозвучало сочувствие. — Просто по той причине, что вы не в состоянии правильно понять условия договора. Вам повезло всё-таки сохранить душу; сделайте правильные выводы и не повторяйте этой ошибки снова.
— Вы совершенно правы, госпожа, это был невероятно глупый поступок, — я тяжело вздохнул. — Благодарю вас за вашу помощь и за ваше доброе отношение. Я не забуду об этом, но не рискну брать на себя какие-то обязательства.
— Вижу, что мои слова не пропали даром, — удовлетворённо улыбнулась она.
— Нам вообще невероятно повезло, — заметил я. — Не будь у нас свободной эссенции, мы бы с ним не справились.
— Эссенция вам помогла, конечно, — согласилась Морена. — И ещё вам очень повезло в том, что Ренский оказался слишком жадным. Но что такое везение, и существует ли оно на самом деле? Мне это неизвестно. Однако всё это не главное. Не преуменьшайте свои заслуги, именно вы победили Ренского, а не какое-то стечение обстоятельств. Мир лишь помог реализовать возможность, но эту возможность создали вы. Своей волей, своей смелостью и решительностью. Мир Летящей устроен так, что за любой поступок нужно платить, но это работает и в обратную сторону — любой поступок, который восстанавливает целостность мира, должен вознаграждаться. Именно поэтому моим долгом было вознаградить вас, даже если вы действовали безо всякого расчёта на награду.
— А что вы имели в виду, говоря о жадности Ренского, госпожа? — я вдруг обратил внимание на мельком прозвучавшую фразу.
— Он хотел не просто возродиться, а возродиться богатым. Если бы не это, вам вряд ли удалось бы его победить. Но он слишком увлёкся правкой вероятностей в свою пользу.
Она посмотрела на моё непонимающее лицо и улыбнулась.
— Ответьте мне, Кеннер — чем ограничен ваш дар? Ведь казалось бы, тот, кто может править вероятности, способен добиться чего угодно. Но это не так — почему?
— Напрашивается ответ, что дар ограничен волей, — задумался я. — Но я всё же думаю, что это неверный ответ. Воля ограничивает любой дар. С другой стороны, развитию воли нет предела, так что её трудно назвать ограничителем, скорее, это другая сторона дара. Я не знаю правильного ответа, госпожа. Если и есть какой-то ограничитель, мне о нём ничего не известно.
