«Два часа ночи. Родственники?»
Мы все хотим верить во что-то своё. Сейчас Алексей верил в своё негодование.
– Да, мам, что случилось?
«Блин… Этого ещё не хватало». Дальнейшего разговора он не слышал. Катя вернулась в кусты.
– Лёш… Мама в больнице. Я поеду в Ярославль.
– Я могу поехать с тобой.
– Лёшенька… Лёшенька…
Она вдруг стала целовать его лицо, руки…
– Катя… Ка…
Она заплакала. Сквозь слёзы понять всё, что она говорила, было сложно. Но про инсульт было ясно очень чётко.
– Я сама, Алёшенька.
– Хорошо, Катюша.
…Мобильник девицы завибрировал как раз вовремя.
– Возьми, Лёша.
– Это тебе звонят, ты и бери. Они нас видят сейчас?
Террористка взглянула на дисплей.
– Это мама. Моя мама.
У Алексея случилось дежавю. На дисплее действительно высвечивалось «мамик». Он нажал зелёную клавишу.
– Говори.
Поднёс трубку к уху девушки.
…Лёша владел несколькими языками. Дочь его, конечно, обогнала в этом деле. Но украинский Алексей знал. В трубке был женский голос. Звонила подруга её мамы. Предынсультное состояние.
«Совсем дежавю… Стоп… Она берёт на операцию с заложниками телефон, на который могут позвонить родственники???»
Разговор закончился. Алексей пробовал вычленить из сказанных обеими фраз что-то, что могло быть кодом, шифром, приказом… Нет. В разговоре ничего такого не было.
«Ещё одна женщина в отряде террористов? Всё, конечно, может быть…»
– Не думай, Лёша, так напряжённо. Мне в Ярославль ехать не нужно.
Но Алексей был готов к чему-либо такому. Прослушка разговоров его и Кати наверняка входила в план подготовки этого теракта. Как и прослушка всех пассажиров.
– Ты меня удивить решила?
– Я развлекаюсь.
– Кто эта женщина?
– Которая звонила? Ты же слышал.
– Я не знаю украинский.
Девица внимательно посмотрела на Лёшу.
– Это мамина подруга. У мамы предынсультное состояние. Почти как у твоей Кати, да?
– Тебе во время операции по захвату заложников может позвонить мать? Ты совсем больная? Кто в это поверит?
– Да мне нас… ть, поверишь ты или нет.
– Я повторю вопрос.
И Алексей мощным ударом влепил девице рукоятью ножа в низ живота, где не было доспехов. От дикой боли девица рефлекторно скрючилась.
– Нам… Всем… Могут звонить… Родные.
– Какое человеколюбие…
Но Алексей думал не о террористах. Совпадение было слишком явным. Поэтому…
«Нет. Это нереально. Катя с ними?»
– Как ты думаешь, герой х… ев, сколько нас? И где мы?
В каких городах, учреждениях, офисах, среди людей?
«Вот стерва! Мысли читает».
– По-любому теперь вас будет меньше.
И он занёс нож для удара.
– Вас тоже, козёл.
Алексей озверел. Он схватил девицу за шкварник, как реальную кошку, резко развернул и стал бить её головой об пол салона аэробуса. Она уже давно потеряла сознание. Но пока руки Алексея не устали, он продолжал.
– Я вас, твари, теперь уничтожу. Я это знаю. Потому что вы секонд-хенд, а те, кого вы убиваете – бесценны.
– В твоих словах есть доля истины, герой. Но очень маленькая.
Женский голос из трубки теперь говорил за спиной Алексея. Два ствола упёрлись ему в голову. Он медленно развернулся. Перед ним была такая же кошка – просто клон, копия первой и…
– Привет, Лёш.
Если бы это была Катя, Алексея хватил бы удар. Девушка была на неё похожа. Очень. Но это была не Катя. И девушка эта приставила два ствола к его голове.
– Нам нужна твоя помощь. Поэтому тебя не убьют.
У Лёши пошли пятна перед глазами. Замаха одним из стволов он не видел. Боли от удара рукояткой он не ощутил.
«Сестра? Или я умер?» Это было последнее, что пришло ему в голову…
…Вы размышляли над тем, сколько людей, какое количество человек могут общаться со всеми на одном языке? На одной волне и языке тех, с кем они ведут диалог в данный момент? Со сливками общества – как сливки, с бывшими зеками – как они, с недалёкими людьми – так же, со всеми, всеми… Для этого надо: либо знать все эти слои общества, либо быть самим собой. Всегда. То есть не рисоваться, не позировать и… Почти не врать. Про себя и самому себе. Более того, надо очень точно понимать, кто перед тобой. Кто твой партнёр, собеседник, просто человек, спросивший у тебя на загородной улице, где ближайший туалет. Надо ведь не задумываясь ответить: «Да вот, в этих кустах».
А это не так просто…
Таких людей не много. Алексей был одним из них. Давно, ещё до армии, будучи студентом, он пошёл ночевать с девушкой в большую квартиру на Арбате. У него там была своя комната, как и у всех дворников до начала 90-х годов. Вся остальная квартира – ещё семь комнат – была пустой. Работал газ, только электричества не было. Комната Алексея была самой дальней от кухни. Конечно, надо было попить чаю! Как это, сразу в постель? Алексей всегда хотел быть рыцарем. «Кто хочет – тот добьётся». Он им и стал со временем. Алексей вошёл на тёмную кухню, зажёг газ и стал набирать воду в чайник… Поле их присутствия у него за спиной было еле заметным. Алексея пронзило до коленей чувство опасности. Он еле набрал в чайник воды и, поставив его на газ, не оборачиваясь произнёс:
– Добрый вечер.
Был конец апреля, на улице в десять вечера уже было темно.
– Добрый.
Голос был тихим и глухим.