Братья никогда не спорили друг с другом. Не конфликтовали. Авторитет Валеры был признан Николаем ещё в детском саду. Когда Валерий, пяти лет от роду, раздербанил кирпичом голову их воспитательнице на детской площадке. Не стоило «доброй женщине» хватать за волосы брата и месяцами говорить ему одну и ту же фразу: «Ты понял, что я здесь главная, маленький ублюдок???» Валера дождался, когда весенним вечером воспитательница пойдёт на свиданку с гоблином из местного ЖЭКа. Он просто её отследил.
Дело было после отбоя. Валера разбудил брата, показал ему: «Тсс-с!» – и оба пошли на их детскую площадку во дворе детсада.
Они дождались полового акта любовников. И когда тётя-воспиталка села сверху, сладко постанывая, Валера подошёл сзади, держа в двух руках кирпич.
Коля просто смотрел. Он потом много раз смотрел на разные вещи, которые делал брат. Ему нравилось смотреть, как Валера отрезает головку члена заложнику. Как пускает пулю в колено молодой девушке, а потом вырезает ножом на её личике узоры. Много впечатлений. Больших и приятных. Братья были маньяками. Не по диагнозу – по мировоззрению.
Коля нанёс пятнадцать методичных ударов недетской силы. Гений – он и с шахматами гений, и с кирпичом.
Ту историю милиция не смогла разгадать. Покалеченная на всю жизнь воспитательница потеряла способность говорить, писать от руки и полноценно двигаться. Гоблин-сантехник из ЖЭКа просто-напросто вырубился от переизбытка кортизола и трафика его крови с бешеной скоростью. Кровоизлияние в мозг.
А братья вернулись в детские кроватки…
…Яхта-близнец, идущая в еле различимом фарватере первой, не была случайностью. Несмотря на свою железобетонность, Аль Сафар всегда перестраховывался. Дорожил дочерью Катей. Потеря старшей дочери, Анастасии Ведерниковой, и Азизы – боевой «кошки», стали для Валерия Ведерникова если не ударом, то конкретным нокдауном. Катя была для него чем-то большим в жизни.
…Даша вылезла из тоннеля под островом прямо перед пирсом. Охрана резиденции действительно не знала о подземном ходе.
…Алексей столкнулся с дочерью, как только сошёл с мола. Позади остались трупы охранников и капитана-молдаванина с помощником.
Катя не сопротивлялась. Она шла впереди Лёши и первая увидела Дашу.
– Папа?
– Салют, Дашенька!
– Катя?!
– Пошла на х…й!
Находясь в азарте погони, Даша с ходу дала ей в и без того разбитое лицо.
– Тише, Даша… Доча, она в гранатах вся.
– Что она-то здесь делает, папа?
– Это, Дашенька, такая длинная сказка… – Ладно. Яхта на ходу?
– Да.
– Поехали отсюда.
– Нет, Даша. Ты пойдёшь на яхту, а я пойду к Валерику.
– Не к кому, папа, идти уже.
– То есть как?
Алексей только сейчас заметил кровь на левом боку Даши.
– Я его убила, папа.
Дашу потряхивало. Как и все спортсмены, она переживала шок не во время перехода критической массы за грань, а намного позже этого момента.
Алексей в буквальном смысле вытаращил на дочь глаза.
– Ты?!!!
– Да! Это тоже долгая история.
– Ты проверила?
– Пап… Четыре ножевых. Как ты мне показывал.
– Я показывал пять. Пятый в горло.
– Папа!!!
– Ясно. Первый блин комом.
– Я не хочу второго раза.
Алексей уже внимательно посмотрел на дочь. И понял всё.
Будет и второй раз, и ещё…
Пулемётная очередь легла рядом с тройкой на берегу.
– За камень!
Вторая очередь полоснула одной пулей Лёшу по бедру.
– Твою мать!!! Сучары козлиные, пиз… дуи ох… евшие!!! Мудло!
Алексей вторично проделал историю с глазами.
– Что, папа! Ты когда первого своего замочил, не трясся, не ругался? Берега не потерял? Песни пел? В карты сел играть?
Шок накрывал Дашу.
– Меня просто чуть не стошнило. В первый раз… Дыши. Неглубоко и умеренно быстро. Потом глубокий вдох. И повтори снова.
Даша сама понимала, что ещё чуть-чуть – и она будет в обмороке. Задышала.
– Слабенькая дочурка у тебя, Алёшенька…
Катя пришла в себя. Ещё один удар снова увёл её в очередное забытьё.
– Ты нам мешаешь, падла!
Лёша гаркнул, но Катя уже не слышала ничего. Ни стрельбы, ни голосов. Но Даша для верности добавила в её промежность ногой.
– Ты же спал с ней? Это та коза, да? Ты нас знакомил.
– Даша, я не понял?
– Что ты, пап, не понял??? Что я хочу тебя?
Взрыв, а следом подряд три пулевые песни пропели около камня, за которым они были.
– Хочешь меня? Ну… Это…
Даша прижалась к отцу. Вся целиком. Кровь, текущая из их ран, смешивалась на одеждах. Даша водила щекой по Лёшиной голове, по волосам…
Пулемёт с гранатомётом славно дуэтили. В их арии было много куплетов. И скорее это была не ария. И даже не группа «Ария». «Мама Люба, давай!» это было.
Лёша пытался понять, что его сдерживает. Советский Союз, в котором он вырос, высокоморальные принципы, неожиданно проявившиеся в нём. Скорее это был коктейль под названием «Совдеп импотентный». Или нет… «Союз нерушимый без пуськи и члена»…
«А на чём он тогда, на х.., держался??? На партии, б..я?!!!» Осколки камня разлетались над их головами… Катя пришла в себя и открыла глаза…
Лёша чуть не кричал: «Нет, Даша, нет!!!»
Что произошло??? Это ранение? Ещё одно? Неистово яркий свет. Боги дышали часто и прерывисто…