Они прошли друг мимо друга очень близко. Мальчик вообразил, что уловил свежий аромат… чего же… да-да, меда. Он не смог удержаться и повернул голову, чтобы посмотреть ей вслед. Когда Аллан обернулся и увидел, что девочка сделала то же самое, он еще больше смутился и отвел глаза. Но мгновение спустя Аллан обернулся снова. Девочка все еще смотрела на него. Он почувствовал, что краснеет, а незнакомка тем временем уже скрылась в толпе.
Когда она исчезла, до Аллана вдруг дошло, что Хан Зен ему что-то говорит.
— Ты не слушаешь? Я сказал, что мы идем в Верховный Кабинет, да, — четко повторил самурай.
— Да, да, — сказал Аллан. — Но кто она?
— Ты о ком?
— Ты не видел? Девочка… прошла мимо… рядом с мужчиной.
Хан Зен покачал головой:
— Понятия не имею… И не надо так таращить глаза, да. Не привлекай к себе внимания.
Аллан пообещал стараться.
— А теперь я хочу показать тебе Верховный Кабинет. Это хорошее место для начала, да?
— Начала чего?
Хан Зен резко остановился, схватил за руку Аллана и серьезно посмотрел на него:
— Ты же понял, ведь так? Я про Аранею! Она опасна. Где-то надо начинать, да.
Только теперь Аллан догадался, что никто не спрашивает его согласия. Странно, однако, дела обстоят. Он обязан помешать КАКОЙ-ТО Аранее найти НЕКОЕ отверстие, называемое Центром Мироздания. И кухонные писатели не собираются спрашивать его, хочет он этого или нет. Но только мальчик не имел ни малейшего представления о том, как это сделать. Все равно что очутиться за роялем на освещенной сцене перед глазами томящейся в нетерпении публики. Открываешь ноты и вдруг обнаруживаешь, что не умеешь их читать.
Коридор закончился длинным балконом, помещавшимся высоко над таким огромным помещением, что школьный спортзал просто шкаф по сравнению с этим. Перила балкона крепились к высоченным колоннам и были сделаны из белоснежного мрамора, впрочем как и сами колонны.
Хан Зен посмотрел в зал сквозь решетку перил.
— Верховный Кабинет, — сказал он. — И они все еще болтают, да.
Стена зала с одной стороны сплошняком состояла из узких окон, начинавшихся от пола и шедших до самого голубого свода, который в свою очередь был таким гигантским, что можно было подумать, будто его нет вовсе, а над головой синеет чистое небо. Да и бесконечный ряд разноцветных окон пропускал не так уж много света. Помещение оказалось настолько велико, что противоположная сторона его была еле видна в сумрачном освещении. Аллан понять не мог, как этот колоссальный зал мог вместиться в том Замке, который он видел днем раньше стоящим среди озера.
Но самым невероятным казался стол, который тут явно доминировал над другой обстановкой, — огромный овал из какой-то очень светлой древесины. Аллан никогда в жизни не видел такого стола. Размером с футбольное поле! По меньшей мере! И самое интересное то, что такая махина словно сделана из цельного куска дерева, а не собрана из множества досок. В центре стола большой круглый подиум, на котором восседает на черном стуле человек в белом. Рядом на небольшом возвышении устроился маленький пестрый субъект в смешной одежде, чья голова увенчана дурацким колпаком с бубенчиками.
Определить количество мест за столом оказалось делом невозможным. Много-то их много, но занято не больше половины. Это собрание — самое странное из всех, которые доводилось видеть мальчику даже по телевизору. От балкона до стола очень далеко, поэтому различить каждую фигуру чрезвычайно трудно. И все же некоторых из тех, кто сидел вокруг деревянного овала, Аллан не стал бы торопиться называть людьми.
Он бросил взгляд на малыша Хан Зена. Да, конечно, тот был хоть и маленьким, но все же человеком…
В слабом освещении Аллан едва смог различить фигуру, которая только что встала с места. Но тут луч мощного прожектора упал прямо на поднявшегося, и мальчик отчетливо увидел, что это мужчина, закутанный с головы до ног в длинный красный плащ. Тем временем тот заговорил. Вероятно, здесь существовала какая-то акустическая система, потому что, несмотря на приличное расстояние, было прекрасно слышно, что он произносит:
— Я слушал предыдущих ораторов…
Хан Зен прошептал:
— Это один красный из степей. Интересные люди. Делают хороший сыр, да.
— Где эти степи?
— О, — сказал Хан Зен, не отводя взгляда от мужчины. — Насколько я знаю, где-то в одной из северо-восточных маленьких башен, да.
— Степи в башне? В маленькой башне?
— Сам увидишь, да. Послушаем, что он скажет.
Одетый в красное говорил медленно и отчетливо:
— Надо что-то делать. Всегда и всем надо что-то делать. Нам угрожают или не угрожают? Кто такая эта Аранея? По-видимому, она совершила побег. Нам надо что-то делать. — Потом красный замер, выдержал длинную паузу и наконец, откашлявшись, продолжил: — Всегда надо что-то делать. Я отправляюсь домой. Поговорю с моими соратниками. Существуют варианты. Надо и мне что-то делать. Спасибо.
— Красные из степей говорят странно, да.
