Взяв с собой двух мальчишек, он отправился в сторону перевала: небольшие учения для командира отделения. Это заставит его вспомнить молодость.
В сотне ярдов по эту сторону от испанцев он отыскал овраг, который когда-то использовал сам. Тут стрелявшие с гребня карабинеры не могли в них попасть.
— Повторяйте за мной, — сказал он мальчишкам.
Он поднял несколько камешков, вывернул пару небольших валунов и швырнул их вниз по склону.
—
Они могли слышать щелчок затвора винтовки, когда тот заряжал её.
— Пошёл! — сказал Распеги мальчишкам.
—
— Пошёл!
Раздался выстрел, и мимо просвистела пуля, высоко над головами.
— Теперь мы сделаем рывок вниз и налево. Забег на пятьдесят метров до деревьев. Опасности никакой. Давай! Как тебя звать?
— Мануэль.
— Ты испанец?
— Испанский баск.
— Давай, Мануэль!
Мануэль бросился прочь. Ещё несколько выстрелов.
— Теперь твоя очередь. Кто ты у нас?
— Жан Арреги. Я ваш кузен, полковник.
— Надо говорить «господин полковник», новобранец! Покажи им, что ты мой кузен. Как только доберётесь до места, снова начинайте скатывать камни вниз по склону. Но оставайтесь там, пока я не подойду.
Втроём они увели карабинеров в сторону Ибаньеты, которая называлась так же Ронсеваль — место, где некий граф Роланд был жестоко разбит басками, потому что пренебрёг первым правилом войны в горах, а именно: удерживать горные перевалы, когда рискуете колонной в расщелине. Распеги никак не мог понять, почему такого плохого офицера сделали легендарным героем.
Когда они немного отошли от перевала, Распеги подозвал Мануэля.
— Быстро бегаешь?
— Быстрее лани.
— Предупреди моего брата, что они могут переправить мулов прямо сейчас.
— Да, господин полковник.
Распеги легонько подтолкнул его, и мальчик умчался в темноту.
Вместе с Жаном Арреги он продолжал скатывать камни вниз по склону холма, время от времени слыша выстрелы.
— Чем бы ты хотел заниматься в жизни больше всего? — спросил он вдруг своего кузена.
— Водить машину — у меня есть права.
— Хочешь покататься на моей?
— На той прекрасной красной штучке, господин полковник?
— Да, а потом на джипе. Разве ты не хочешь пойти со мной на войну?
— А вы бы взяли меня с собой? Мануэль тоже хотел бы пойти, но он испанец.
— Такое можно устроить. Ради всех святых, продолжай катить эти камни. Давай, ещё один забег. Ты запыхался, тебе следовало бы лучше тренироваться… серьёзно, если ты хочешь быть парашютистом.
Позади них мулы неслись через перевал — битва была выиграна, но на этот раз полковник Распеги получил не медаль, а только выволочку. Этого было достаточно, чтобы ему сделалось тошно!
На следующий день в долине только и говорили, что о происшествии на перевале Юркиаг и о том, как Полковник из Индокитая выставил карабинеров на посмешище. Эта история дошла до Сент-Этьен-де-Баигорри, где жил полковник Местревиль, «который был под Верденом»[119]. Он сразу же дал понять Распеги, что непременно ожидает его на следующий день, «и не для того, чтобы распить бутылочку вина, а для того, чтобы устроить ему головомойку». Он ясно дал это понять одному из своих пастухов, которого специально послал из Лез-Альдюда на границу к Распеги.
Распеги забрался в свою машину и поехал в Сент-Этьен. Время от времени он останавливался на берегу Нив, чтобы посмотреть, как форель исчезает среди камней; не будь вода такой холодной, он бы попробовал половить рыбу руками. Он посоветует Фернану однажды ночью протянуть там сеть и несколько донных лесок.
Полковник Местревиль жил по другую сторону таможенного поста, между перевалом Испеги и старым мостом Сент-Этьен.
Отделённые от испанцев извилистой дорогой длиной более двух миль, французские таможенники бездельничали в казармах, чаще всего надев тапочки, в то время как карабинеры мерзли и томились ожиданием в горах. Когда Распеги посигналил, чтобы подняли шлагбаум, все таможенники подошли и пожали ему руку — у них были открытые весёлые лица и заговорщицкие манеры. Они уже обо всём прослышали.
Распеги почувствовал, как в нём закипает гнев. Он никогда не терпел фамильярности со стороны таможенников или жандармов.
— Я хочу видеть вашего сержанта, — потребовал он.
— Это я, господин полковник.
Сержант неуклюже отдал честь, поднеся руку к сидящему набекрень кепи — его голова напоминала тыкву.
— Прошлой ночью на перевале Юркиаг, на французской территории, совсем рядом с моим домом, несколько испанских карабинеров обстреляли меня во время прогулки.
— Но…
— Я прогуливался, я имею на это полное право, не так ли?
— Конечно, господин полковник.
— Чем вы, ребята, в это время занимались в своих тапочках в четырёх километрах от границы? Я собираюсь перенести таможенный пост на перевал.
Он резко взял с места. Таможенники больше не улыбались.