— Я надеюсь, мы встретимся снова, мой дорогой Пелисье, и очень скоро. Конечно, я должен попросить вас держать всё сказанное при себе. Кстати, вы знали, что капитан Эсклавье был масоном? Довольно высокопоставленным, к тому же… как наш главнокомандующий или министр-резидент.
По дороге домой, Поль решил больше не встречаться с этим приторно-сладким безумцем. Здравый крестьянский смысл, унаследованный им от предков, заставлял его оставаться настороже, но нельзя было не признать, что сказанное Арсинадом — чрезвычайно тревожно, а он сам казался хорошо осведомлённым.
Садясь в машину, Поль насвистывал сквозь зубы песню шуанов:
«Синие» — означало Эсклавье… И с его губ срывался весь подавленный романтизм хилого ребёнка.
20 октября парашютисты 10-го полка получили приказ грузиться на самолёты, которые должны были доставить их на Кипр.
Полковник Распеги подъехал на своём джипе, чтобы попрощаться с Кончей — он был в полной форме, со знаками отличия на плечах и двумя вооружёнными охранниками, сидящими позади.
Весь Баб-эль-Уэд высунулся из окон. Бельё развевалось под палящим средиземноморским солнцем.
Полковник поцеловал молодую девушку, похлопал её по заду и отправился захватывать Каир под бешеные аплодисменты толпы, где испанцы, мальтийцы, арабы и маонцы стояли плечом к плечу с горсткой «коренных французов».
5 ноября, в шесть часов утра, парашютисты 10-го полка высадились к югу от Порт-Саида, чтобы захватить мост, по которому шли в Каир автомобильная дорога и железнодорожная ветка. Этот мост пролегал через вспомогательный канал, соединяющий Суэцкий канал с озером Манзала, и зоной высадки была узкая полоса между двумя участками воды.
Их сбросили с высоты 150 метров, при том, что минимальная безопасная высота составляла 180 метров. Пришлось снизить скорость до 200 километров в час, сделавшись при этом прекрасной мишенью для египетской ПВО.
Едва в небе появился первый самолёт, как зенитные батареи, сосредоточенные вокруг моста, открыли огонь, обнаружив тем самым расположение своих скорострельных пушек, спаренных пулемётов и «оргáнов Сталина»[215]. С самолёта сбросили только технику: пару джипов и безоткатную 106-мм пушку, которые приземлились в канал. В неподвижной воде белые парашюты походили на гигантские, только что распустившиеся кувшинки. Парашютисты спрыгнули под прикрытием дымовой завесы, и большинству из них удалось опуститься на песчаную полосу. Потери оказались не такими тяжёлыми, как ожидалось.
Эсклавье со своими людьми достиг отстойников Городского Водоканала чтобы захватить мост с тыла. Для этой цели им пришлось пересечь заросли, которые удерживали
Де Глатиньи, согнувшись вдвое, пересёк пролёт моста, который в очередной раз обстреливали из пулемёта, и бросился в окоп Эсклавье, как раз в тот момент, когда позади него разорвалась миномётная мина.
— Прежде всего, — сказал де Глатиньи, — прими мои поздравления. Распеги просил передать, чтобы вы не дали себя обойти. Мы находимся на острие всех союзных сил… на этот раз у нас наконец-то есть союзник, чего не случалось с 1945 года. Это настоящая война, Филипп, и она приносит пользу.
— Да, настоящая война, конечная цель которой — Каир.
— Знаешь, что означает Каир на арабском?
— Мы будем вести себя как Наполеон, — ухмыльнулся Эсклавье. — Разграбим музей. Мой отец однажды сказал, что это один из самых богатых и хуже всего обустроенных музеев: настоящая пещера Али-Бабы… Золото Тутанхамона!
— Мы туда ещё не добрались.