Пасфёро и Виллель снова присутствовали на пресс-конференции в Доме правительства. Пресс-секретарь дал искажённую версию расправ и преуменьшил число жертв — чаще всего беспорядки скромно именовались «инцидентами». Он объявил об аресте нескольких террористов, «личности которых не удалось установить», пообещал, что против них будут приняты меры, и сообщил об уничтожении значительной банды
Виллель понимающе улыбнулся, а Пасфёро с огорчённым видом пожал плечами, что вызвало гнев пресс-секретаря:
— Вы снова сомневаетесь в точности моей информации?
— Естественно, — спокойно ответил Виллель, поднимаясь на ноги.
— Приходите ко мне в кабинет вместе с Пасфёро. Мы должны вместе разобраться с этим раз и навсегда.
Коллеги из местной прессы с удовольствием безупречных паинек наблюдали за тем, как два плохиша отправились в кабинет директора.
Едва оставшись наедине с двумя специальными корреспондентами, пресс-секретарь сменил тон. Он откинулся в кресле, голова безвольно запрокинулась на подголовник.
— Выкладывайте, — устало сказал пресс-секретарь.
— Начнём с того, — сказал Виллель, — что в результате беспорядков погибло семнадцать человек, а не шесть, не было произведено ни одного ареста, а правительство не планирует никаких дисциплинарных мер…
— Во-вторых, — вмешался Пасфёро, — в перестрелке в Колло нам досталось больше всего: пятнадцать убитых и двадцать два раненых. Изъятое оружие представляло собой два охотничьих ружья. Но как же оружие, которое было потеряно? Оно не упоминалось ни в одном отчёте.
Пресс-секретарь поднялся и начал расхаживать взад-вперёд по толстому офисному ковру, разглядывая двух подручных из-под ресниц, изогнутых и длинных как у женщины — он так часто запутывал и обманывал их, что теперь был вынужден отнестись к ним с определённой долей откровенности и честности.
Су-префект, сделавший карьеру в кильватере министра-резидента, пресс-секретарь позволил себе увлечься алжирской трагедией и, со всеми ресурсами живого ума, со всей беспринципностью ученика Макиавелли, посвятившего себя какому-то делу, он шаг за шагом приступил к защите Алжира.
— Хорошо, — сказал он, — нет смысла вас обманывать, ваша информация совершенно верна. Но что хорошего в том, чтобы обнародовать её на данном этапе? Это только усилит общую тревогу. Мы находимся на грани катастрофы — в ближайшие несколько дней может произойти всё, что угодно. Толпа может стать полностью неуправляемой, европейцы и мусульмане могут начать убивать друг друга. Но мы ничего не можем поделать, наши руки связаны твоими друзьями, Виллель: им нужна потеря Алжира, чтобы захватить власть… и не страшно, если весь город Алжир сгорит в огне.
— Господин пресс-секретарь, вы преувеличиваете, мы только хотим спасти то, что ещё можно спасти, договорившись с некоторыми действующими бойцами ФНО.
Зазвонил телефон.
— Какого чёрта, интересно, надо этому ублюдку?
Живя теперь в компании военных, пресс-секретарь перенял грубую манеру речи, которая, по его мнению, от него требовалась.
Однако трубку снял.
— Алло? А, это ты Вивье?… Что такое? Фроже только что убили? Где? На ступеньках главного почтамта… Серьёзно? Мне, чёрт возьми, следовало бы так думать. Теперь мы влипли, Вивье. Нет, уведомить шефа — ваше дело. В конце концов, вы глава службы безопасности…
Не медля больше ни минуты, оба журналиста выскочили из комнаты и помчались вниз по мраморной лестнице Дома правительства.
Амеде Фроже, президент Федерации мэров Алжира, в силу своих достоинств и недостатков стал знаменосцем всех колонов. ФНО ударило европейцев прямо между глаз. Последствия этого обещали быть ужасающими.
В одиннадцать часов вечера Пасфёро, который только что передал свой материал по телетайпу, присоединился к Виллелю в пресс-клубе, единственном месте, которое оставалось открытым после комендантского часа. Этот коридор, который заволакивал сигаретным дым, представлял собой бурлящую массу журналистов, представителей полиции, сутенёров и осведомителей, торговцев наркотиками, агентов секретной службы, профессиональных проституток и шлюх-любительниц, причём последние, как и первые, высматривали новичка, который был достаточно пьян, чтобы пойти к ним домой.
— Ну, — поинтересовался Виллель, — что новенького?
— Похороны назначены на завтра, двадцать восьмого декабря. Отличное начало Нового года!
— Этот год ещё увидит независимость Алжира, это неизбежно. История, подобно реке, всегда течёт в одном и том же направлении.
— Чушь! — сказал Пасфёро. — Эта необратимость истории — полная чушь… Твои маленькие коммуняцкие дружки очень умно выбрали себе судьбу. Какую силу она им даёт!