Обливаясь потом, толстяк Виорел Трифа рассеянно рассматривал неприглядную панораму города Гватемала. Разноцветные занавески террасы отеля не давали солнечным лучам падать на столики, но были бессильны избавить посетителей от невыносимой жары гватемальского ноября.
Это лишь усиливало раздражение Трифы тем, что его вынудили сюда прийти. Он с негодованием посмотрел на полковника Ойгена Дольмана, потягивающего ром со льдом, и сказал:
– Меня, представителя церкви, компрометирует посещение подобных мест. Я пришел только потому, что приглашение исходило от самого командира.
В глазах Дольмана вспыхнул ироничный огонек, не лишенный презрения.
– Вот уже пять лет здесь так же безопасно, как в Парагвае. Поэтому командир и переехал сюда. – Он немного помолчал. – Как называется ваша церковь?
– Румынско-американская церковь православных англиканцев. По-английски – Roumenian American Church of Episcopalian-Orthodoxes. Сокращенно – RACHE.
– По-немецки значит – «месть». Не очень-то благоразумно.
– Чтобы таких подозрений не возникало, мы добавили к аббревиатуре Inc. – Incorporated, корпорация, – Трифа перестал вытирать пот грязным платком и хитро улыбнулся. – Я ведь еще и бизнесмен.
– Именно поэтому вы нужны командиру, – Дольман в безупречном сером костюме, казалось, не чувствовал никакой жары. – Правда, что это вы четыре года назад читали молитву на инаугурации перед Конгрессом США?
– Перед Сенатом, перед Сенатом, – поправил его Трифа. – Вот тогда и разразился скандал, – плаксивым голосом пожаловался он. – Евреи подняли шум, это попало в газеты; мне все припомнили – и Железную гвардию, и Бухарестский погром и даже то, о чем, я думал, уже давно забыли. В конце концов мне пришлось уехать вместе с RACHE – сначала в Атланту, а потом в Санта-Фе, где меня, наконец, перестали преследовать, – пастор тяжело вздохнул.
– Но вы по-прежнему готовы сотрудничать? – лицо Дольмана застыло в напряженном ожидании.
– Я же подтвердил свое согласие два месяца назад, на конгрессе в Хамельне, – ответил пастор, чувствуя, что жара становится невыносимой. – Я всегда выполнял приказы командира Бор…
– Не произносите это имя вслух, – сухо оборвал его Дольман.
– Хорошо, как скажете, приказы Общества взаимопомощи, – Трифа махнул рукой. Глотнул ледяной текилы из стакана с каемкой кристалликов соли по краю, и поморщился. – Граф действительно умер?
– Да, две недели назад, – прищурился Дольман. – Командир очень переживал, когда узнал. Они познакомились еще в Берлине, в бункере.
– Что будет с Генетической программой?
Дольман обвел взглядом столики на террасе, где сидели в основном офицеры и молоденькие проститутки. К их разговору с Трифой вроде бы никто не прислушивался.
– От нее не откажутся, если все будет нормально, – он наклонился вперед и зашептал: – Графу удалось добиться того, чтобы колхицин, введенный взрослому человеку, не приводил к летальному исходу, и в то же время запускал процессы регенерации. Все оказалось просто, как дважды два, – его надо было разбавить, при этом он сохранял свою активность. Главное – понять, в каких пропорциях. – Дольман прервался, чтобы сделать глоток рома. – Несколько лет назад Граф выяснил, что трехпроцентный водный раствор колхицина не убивает человека и позволяет удвоить количество хромосом в клетках.
– Ну, – Трифа явно оживился, – тогда дело сделано.
– Все не так просто, – покачал головой Дольман. – Вероятно, вы знаете, что хромосомы бывают женские и мужские, ХХ и YY. Когда Граф давал раствор индейцам, у большинства наблюдались неконтролируемые приступы гнева, появлялись опухоли, и пациенты умирали в течение трех дней. Видимо, колхицин действует всегда по-разному и может приводить к возникновению хромосом XYY – Граф считал, что именно в этом причина агрессии.
Трифа кивком подозвал официанта.
– Значит, все пропало.
– Вовсе нет, – возразил Дольман, заказав пиво. – Я говорил о влиянии колхицина на организм взрослого человека. Сейчас, по крайней мере в теории, мы рассматриваем идею воздействовать колхицином на оплодотворенную клетку, из-за чего она будет развиваться иначе. Если найти способ управлять данным процессом, то можно добиться рождения совершенно здорового ребенка, имеющего, например, два сердца и одно легкое.
– Неплохо, – ворчливо резюмировал Трифа. Подождал, пока уйдет официант, который принес ему еще одну текилу и пиво для Дольмана. – Мы были солдатами, а теперь кто? Шайка ученых? Разве я мог представить себе такое двадцать лет назад…
– Другие времена – другое оружие, – полковник холодно посмотрел на Трифу. – Но война продолжается, – он вытер с губ пену. – Главная задача сейчас – понять, как управлять процессом. Мы работаем в новом направлении, но не отказываемся от старой идеи Графа использовать иприт. Вы знаете, что такое ДНК?
– В общих чертах, – ответил Трифа, впервые слышавший эту аббревиатуру.
