После ужина они попрощались с прежней любезностью. Старый слуга на вопрос Эймерика ответил, что другой прислуги, кроме него, в замке нет. Проводив гостя до двери его комнаты на третьем этаже, старик снял свечу с канделябра, оставил инквизитору и ушел.
Эймерик закрыл дверь на щеколду и пару раз подергал, проверяя на прочность. Потом задул свечу, рухнул на матрас из конского волоса прямо в одежде и почти сразу заснул, хотя в комнате было ужасно холодно.
Проснулся инквизитор вскоре после лауды [14]; он всегда вставал в этот час с тех пор, как перестал жить в монастыре. Из непривычно большого окна открывался прекрасный вид на горы, верхушки которых первые лучи солнца окрасили в розовый цвет.
Полюбовавшись восходом, Эймерик вытащил из сумки с книгами аккуратно сложенные белую рясу, скапулярий, черный плащ и капюшон. Снял простую одежду, в которой ходил накануне, надел доминиканское платье, и только тогда вспомнил, что вчера забыл забрать свой меч у Бернье. Встал на колени перед окном, на солому, покрывавшую пол, и начал молиться.
Через два часа, когда колени запросили пощады, инквизитор поднялся и попытался открыть деревянные окна, стараясь не повредить их редкие и ценные части. Наконец раму удалось повернуть на петлях; восхищенный изобретательностью и смекалкой мастера, Эймерик высунулся из окна, чтобы осмотреть внешнюю стену замка.
Высота была такая, что у него даже голова закружилась. Отвесная скала уходила далеко вниз, в пропасть, которая казалась бездонной, и даже редкие кустики, кое-где торчавшие из расселин, не сглаживали пугающего впечатления.
Вцепившись в ставни, Эймерик посмотрел вверх. Там, на бастионе, солнечные блики, явно отражавшиеся от доспехов, выдавали часового. Инквизитор осторожно спустился и, с облегчением чувствуя под ногами твердый пол, стал разглядывать окрестности.
Слева, за рекой, у подножия холма, где стоял замок Шалланов, сгрудились крытые каменной черепицей крыши домов Шатийона – на местном диалекте такую кровлю называли «лабие». Рядом с замком – церковь с окнами в два ряда и колокольней. Чуть поодаль, справа, на холме, виднелась маленькая убогая деревушка, в центре которой возвышалась еще одна церковь с колокольней, тоже не отличавшаяся изяществом. Но взгляд Эймерика так и притягивали горы с заснеженными вершинами, особенно те, самые высокие, вдалеке за Шатийоном – их названия инквизитор не знал.
Как раз в той стороне он вдруг заметил нескольких всадников, въезжающих на мост. Если это его люди, то они явились точно к назначенному времени. Инквизитор торопливо спустился по лестнице, изумив стражников, которые не ожидали увидеть его в одежде священника. Оседлал коня, в знак приветствия кивнул Семурелу, стоявшему у ворот замка, и галопом поскакал в Шатийон.
Эймерик нагнал свой маленький отряд у подножия холма, на тропинке, ведущей к замку Шалланов, где всадники предполагали найти инквизитора. Они встретили Эймерика чересчур бурными приветствиями, словно всю дорогу боялись, не случилось ли с ним чего-нибудь.
Инквизитор подъехал к отцу Хасинто Короне, который вместе с капитаном возглавлял отряд.
– Как вы добрались? Без трудностей?
– Да, магистр, дорога была легкой.
– Следуйте за мной.
Они пустились рысью к замку Уссель; по дороге Эймерик кратко пересказал события минувшего дня отцу Хасинто, нотариусу и монахам-утешителям. Однако ни отец Симон, ни отец Ламбер почти ничего не поняли. Потеряв терпение от бесконечных вопросов, инквизитор решил отложить объяснения и поскакал вперед во весь опор.
Только когда они миновали часовню, где местные накануне проводили consolamentum, Эймерик сбавил темп и подождал капитана.
– Сегодня вечером, капитан… – он вдруг оборвал фразу на полуслове. – Капитан?
– Райнхардт, отец Николас, – ответил тот и, поясняя непривычно звучащую фамилию, добавил: – Я швейцарец.
– Запомните это место, капитан Райнхардт, особенно эту часовню. Сегодня вечером вам придется арестовать здесь нескольких человек.
– Как прикажете.
Семурел в сопровождении старого слуги ждал их у входа в замок, с беспокойством глядя на стальные доспехи поверх зеленых и черных мундиров солдат, а при виде палача со свирепым лицом и мускулистыми руками и его юных помощников, один из которых вез тяжелый сверток, встревожился не на шутку.
Тем не менее, когда всадники подъехали, кастелян заставил себя улыбнуться и церемонно выступил вперед:
– Добро пожаловать в замок Уссель, преподобные отцы. Приветствуем также ваших сопровождающих – я вижу, они бравые ребята и хорошо вооружены. Мы со слугой ждем указаний.
Всадники, сойдя с лошадей, поклонились. Пока солдаты, палач и помощники расходились по делам – кто на конюшню, кто на кухню, Эймерик представлял кастеляну остальных:
