Цепи Эймерика полностью

Он обвел взглядом присутствующих, одного за другим, не в силах скрыть своего торжества, и уже предвкушая момент всеобщего удивления.

– Я действительно приказал запереть этих людей вместе со змеями, дать им ножи и только воду. Таким образом, не используя никаких пыток или допросов, я в полной мере продемонстрировал, что они принадлежат к секте катаров.

На пухлом лице отца Хасинто было написано изумление.

– Как это возможно?

– Кто-то из заключенных так испугался змей, что признался? – спросил отец Ламбер из Тулузы, удивленный не меньше отца Хасинто.

– Нет и еще раз нет, – ответил Эймерик с чувством превосходства. И развернул листок, который держал в отвороте рукава. – Отцы, позвольте прочитать вам положение consolamentum, церемонии, которая, как вы теперь знаете, является подтверждением катарской ереси. Мы обычно называем ее haereticatio [25].– Он еще раз оглядел всех слушателей, кашлянул и начал читать: – «Предаешься ли ты Богу и Евангелию? Тогда поклянись, что не будешь есть ни мяса, ни яиц, ни сыра, ни какой-либо другой пищи, которая не происходит из воды, как рыба, или из растений, как масло. Кроме того, не будешь лгать, ругать и убивать рептилий, не будешь предавать свое тело какой-либо похоти, никогда не пойдешь один, если можешь взять товарища, никогда не будешь спать без штанов и рубахи и не отречешься от веры даже под угрозой смерти в огне, воде или любой другой».

Закончив чтение на латыни, Эймерик поднял глаза, которые сияли гордостью.

– Теперь вы понимаете, отцы? Nec occidas quickquam ex reptilibus.[26] Катарам запрещено убивать рептилий. Именно поэтому я посадил к ним в камеру этих мерзких змей и дал ножи, поставив под угрозу безопасность тюремщиков. Любые заключенные, имея оружие, попытались бы убить гадюк, ведь они не знали, что у них нет яда. Любые, только не катары, которые обязаны уважать рептилий. Два дня и две ночи они лишь стонали и кричали, но ни разу не попытались защитить себя. Мы получили почти что коллективное признание.

Изумленное молчание, повисшее после этих слов, нарушил отец Симон.

– Вижу, что слава, которая ходит о вашей мудрости и проницательности, заслуженна, отец Николас, – сказал он, медленно кивая головой в знак одобрения. – Полностью заслуженна.

Остальные согласились с этими словами – отец Ламбер из Тулузы с восторгом, отец Хасинто – несколько более сдержанно.

– Не достаточно ли было просто дать им мясо, – спросил он, – и удостовериться, что они не будут его есть? Это ровно так же доказало бы их принадлежность к еретикам.

– Таким способом я пользовался раньше, но потом отказался от него, – Эймерик, похоже, ожидал подобного вопроса. – Многие убеждения – ложные, но не обязательно опасные – запрещают употребление мяса. Но запрет убивать рептилий есть только у катаров. Кроме того, змеи у многих вызывают отвращение и страх; увидев их в непосредственной близости, человек может начать действовать импульсивно. Чтобы обуздать подобные инстинкты, необходима укоренившаяся вера. – Для большего эффекта Эймерик сделал паузу, а затем добавил: – Еще я подумал о том, что далеко не каждый способен побороть отвращение и убить гадюку ножом. Поэтому велел принести в камеры ящериц – такую мерзкую тварь может раздавить даже ребенок. Но их тоже никто не тронул.

Оба монаха-утешителя и отец Хасинто смотрели на инквизитора с нескрываемым восхищением.

– Какая странная заповедь, – почесал безволосый подбородок отец Ламбер, – не убивать рептилий. Интересно, откуда она взялась?

– Из Деяний святых апостолов, – уверенно ответил Эймерик. – Помните, что говорит центурион Корнелий? Петр, мучающийся от голода, видит, как с неба спускается большое полотнище, а в нем – всякие животные, змеи и птицы. Однако он отказывается убивать и есть их, утверждая, что не хочет скверной или нечистой пищи. Примитивное богословие катаров довело эту идею до абсурда и породило нелепый запрет убивать рептилий.

– Какие ужасные, грубые богохульства! – отец Симон возвел глаза к небу.

– Таким образом, главное обвинение подтвердилось, – продолжил Эймерик. – Эти люди – действительно катары и достойны сожжения, если не отрекутся от своей веры. Однако наша работа только началась.

– Почему вы так говорите? – спросил отец Ламбер.

– Потому что сделанные нами выводы доказывают связь между распространением ереси и местными чудовищами. Я рассказывал вам, что по дороге в Шатийон встретил безволосого монстра, похожего на тощего, как скелет, ребенка. Это существо прыгнуло под копыта моей лошади, спасая змею, которую та чуть не растоптала. Очевидно, оно живет по тем же законам, что и наши пленники. А так как уродцев опекает сеньор Семурел, то он наверняка обо всем этом знает.

– Понятно, – сказал отец Симон. – Чудовища изобличили присутствие греха.

– Не обязательно, – возразил отец Хасинто. Манера отца Симона говорить явно раздражала кастильца. Не удержался он и на этот раз. – Вы же несомненно слышали о мужчинах-собаках на Андаманских островах, о которых писал Марко Поло…

– Я не трачу время на светское чтение, – сухо перебил его старик.