– Так органы или целые тела? – повторил тот свой вопрос. А потом добавил: – Органы у нас качественные. Мы берем их на кладбище венгров, мне кажется, вы как раз оттуда пришли. Благодаря разработанным Еленой специальным условиям, стимулирующим процесс регенерации, они могут храниться сколько угодно. Достаточно ненадолго поместить их в цистерну…
Шанталь вдруг все поняла.
– Женщина и ребенок, – негромко сказала она Эрику.
Собеседник кивнул.
– Так вы имеете в виду женщину и ребенка со следами вскрытия, да? Это кто-то из Фронта немного переусердствовал, выдавая их за жертв резни. Но нам все равно, главное, чтобы правда не выплыла наружу, – усмехнулся он. – Кто эта женщина, я не знаю, думаю, у нее был цирроз печени. А девочка – дочь моих соседей. Умерла от непроходимости – кажется, девятого декабря. Ее звали Кристина.
Лейтенант Димитриу стоял, скрестив руки на груди и всем свои видом выражая нетерпение. Сказал бородачу что-то по-румынски, а тот ответил по-французски.
– Нет, вы нам больше не нужны. Можете идти.
Димитриу щелкнул каблуками, слегка кивнул на прощание Эрику и Шанталь и вышел из зала. Молодые ребята за компьютерами глянули ему вслед и снова принялись стучать по клавиатуре.
Бородач встал из-за стола. Он оказался маленьким и толстым.
– Я не представился. Меня зовут Руду Валеску, я из политического подразделения Легиона. Его больше знают как Vatra Românească.
– А Легион давно существует? – спросил Эрик, понимая, что этим вопросом рискует выдать себя.
Однако, в отличие от офицера, Валеску отреагировал совершенно спокойно.
– Легион существует с тридцатых, но стал известен как Железная гвардия. Это вам о чем-нибудь говорит?
Вот как. Эрик и Шанталь слышали о коллаборационистской формации Кодряну, целью которой было присоединение Румынии к Третьему рейху. Даже мурашки побежали по спине. Журналисты предпочли не задавать вопросов и просто кивнули.
– Вы хотите знать, какое отношение мы имеем к этой революции? – продолжал Валеску. – Это мы ее сделали. Готовились давно, только народ опередил нас. А теперь, когда старые коммунисты уничтожены, мы избавимся и от новых. Которые, с позволения сказать, намного хуже. Это и венгры, и евреи, и другие иноверцы, им нет числа.
Эрик собирался задать еще вопрос, но парень в голубом халате вдруг что-то крикнул, указывая Валеску на зеленую полосу на экране монитора. Тот ответил ему на румынском, а потом повернулся к Шанталь:
– Несколько тел сейчас появятся. Я должен знать, что вам нужно. Тела или органы?
– Тела, – наугад сказала Шанталь.
– Хорошо. – Валеску побежал к стеклянной стене; журналисты поспешили за ним. Он показал на цистерну: – Сейчас вы увидите нечто удивительное. Я был свидетелем этого много раз, но не перестаю поражаться.
Казалось, в резервуаре задул сильный ветер, и молочная жидкость забурлила. Грохот стал оглушительным, а по поверхности воды побежали самые настоящие волны. Постепенно образовался водоворот, который вращался все быстрее. Пузырьки пены по краю закручивались в спирали, лопались и заменялись новыми.
Теперь вода равномерно выплескивалась на прозрачную стену, оставляя на стекле белесые подтеки, тут же дробившиеся на капельки. А в центре цистерны, кружась с бешеной скоростью, она образовала гигантскую, как пропасть, воронку с высоченными стенами.
Дна было не видно. Однако у самой поверхности, вокруг водоворота, Шанталь разглядела молочного цвета фигуры, танцующие в безумном вихре; похожие она уже видела, когда они шли по коридору. По коже у нее побежали мурашки. На волнах показались какие-то очертания неопределенной формы.
– Это органы, – Валеску старался перекричать грохот водоворота. – А сейчас начнется самое потрясающее.
В этот момент из бурлящей пены на стенки водоворота выплыли идеально сформированные человеческие тела. Они долго вращались, стоя на воде, как на водных лыжах, с прижатыми к бокам руками. Постепенно грохот стал стихать, а водоворот успокаиваться. Тела по-прежнему двигались, но наклонялись все больше, пока не легли на воду. Когда волнение стихло и воронка полностью исчезла, оставив после себя лишь брызги пены, белесые тела и органы продолжали плавать на поверхности жидкости, казавшейся маслянистой.
– Теперь надо их выловить, – голос Валеску дрожал от волнения. – Органы стали как новые, а тела – живыми, только лишенными интеллекта: можете использовать их по своему желанию.
От ужаса и изумления Эрик и Шанталь не могли вымолвить ни слова. Они смотрели, как прикрепленные к потолку механические руки опускают металлическую сеть в воду, где теперь была лишь легкая рябь. Как подводят ее под тела и аккуратно их подхватывают. Как сеть поднимают, и та болтается в воздухе, провисая под грузом. Увидев, что тела шевелятся, Шанталь не смогла сдержать тихий возглас.
