– По словам Трифы, именно Мурелес в своих исследованиях отклонился от науки и обратил внимание на естественные процессы. История о том, что все это благодаря святилищу Чимайо, меня нисколько не убеждала. Поэтому, с разрешения Дольмана, я поехал в Гватемалу и обнаружил, что RACHE развернула там поистине чудовищную деятельность.
– Почему чудовищную? – подавив зевок, спросила врач.
– В первую очередь потому, что в специальной клинике рождались дети с ненормальным количеством органов, которых впоследствии «опорожняли» для снабжения рынка США. Американский «зеленый берет», который был советником командира печально известной своей жестокостью роты «Кобра» гватемальской армии, раскрыл мне многие тайны. Его звали Ричард Да Коста.
– А где он сейчас? – закричал в трубку Лумис. – Куда делся?
Когда врач повторила вопрос, отец Хасинто улыбнулся.
– Он арестован Революционным союзом Гватемалы. Скандал с торговлей детскими органами постепенно получает огласку. Но Да Коста еще не сказал своего последнего слова.
– Вы начали говорить – в первую очередь. А что еще? – немного помедлив, спросила врач.
– В гватемальской клинике Мурелес собрал коллекцию монстров. В результате экспериментов, проведенных согласно теории Графа, получались безволосые и безмозглые существа. Но были и другие – люди с головами лошади или осла, собачьими лапами, глазами мыши или ящерицы, с клешнями вместо пальцев. Я сразу заподозрил, что эти чудовища выведены не в лаборатории, а в естественных условиях – с использованием колхицина, горячей сернистой воды и ветра. В общем, я понял, что кто-то рассказал Мурелесу о существовании источников Вифезды, и он лично пытается проверить обоснованность этой гипотезы.
– Вам удалось подтвердить свои подозрения?
– Нет. Мне пришлось уехать из Гватемалы – сначала в Румынию, потом во Францию. Информаторы сообщили о действиях двух потомков хранителей лемуров, Сеелмура и Ремесула. О Сеелмуре я вам рассказал. Ремесула тоже арестовали – сейчас он ожидает суда в Бухаресте.
– Вы не пытались выяснить, кто был другой выживший, кроме вас?
– Нет, потому что вы меня схватили. Как раз в тот момент, когда я хотел проверить, не сам ли это Николас Эймерик. А кто еще мог рассказать об источниках?
– Но разве Эймерик не потерял рассудок? – спросил Лумис.
Когда доктор повторила вопрос, отец Хасинто посмотрел на стекло, прямо в ту сторону, где стояли Лумис и Семурел.
– Не больше, чем вы.
– Достаточно, – Лумис бросил взгляд на часы. – Мне пора.
– Можно его будить? – спросил Семурел.
– Да, правда, мне интересно, насколько глубоко он спал. – Лумис пошел к двери, а потом обернулся: – Еще один вопрос.
– Слушаю вас.
– Можно ли сделать так, чтобы он обо всем забыл? Я имею в виду не только этот допрос, но и его прошлое. Эймерик, лемуры, источники и тому подобное.
Доктор был поражен.
– Так вы верите в эту историю?
– Не важно. Я спрашиваю, можно ли это сделать?
– Да, но понадобится много сеансов и глубокое проникновение в психику. Пациент сложный, вы сами в этом убедились.
– Может, не придется этого делать, – губы Лумиса тронула улыбка. – Однако если мы решим оставить его в живых, будьте готовы.
– Слушаюсь.
Увидев Лумиса, мисс Пенланд тепло улыбнулась:
– Как дела, Гомер?
– Спасибо, Бетти, неплохо. Можно?
– Минутку, сейчас узнаю.
Бетти Пенланд и Гомер Лумис познакомились в 1956 году, в Атланте, когда вступили в небольшую группу рабочих, увлеченных нацистскими идеями. Сейчас же Пенланд было примерно двадцать пять, а Лумису – тридцать шесть.
Пару секунд подержав трубку у уха, Бетти снова улыбнулась:
– Иди скорее, он тебя ждет.
Лумис всегда чувствовал волнение, переступая порог самого главного зала всей RACHE, спрятанного на глубине двадцати двух метров под землей Санта-Фе. Войдя в дверь, он щелкнул каблуками и вытянул руку вперед в качестве приветствия. Спиной к Лумису стоял упитанный старик с гладко выбритым черепом. Он смотрел выпуск новостей о неудавшемся свержении Михаила Горбачева.
Когда диктор закончил, старик выключил телевизор и повернулся к Лумису.
– Бросьте вы это приветствие, – его грубоватое лицо расплылось в улыбке. – Времена уже не те.
Старик с трудом подошел к большому столу. Опустился в кресло, заскрипевшее под его весом. Подозвал Лумиса к себе и сказал:
– Мне доложили, что вы его схватили.
– Да, – тот сверкнул глазами. – Его зовут отец Хасинто Корона, испанец, иезуит. Он довольно давно проник в наши ряды.
– Я уже все знаю. И видеозапись допроса тоже смотрел. Однако не верится, что он действительно находился под гипнозом.
– Мне тоже, – кивнул Лумис. – В лучшем случае, с помощью процедур мы смогли ослабить его защиту.
– Зря мы стали изучать воды Лурда, – нахмурился старик. – Из-за этого дурака Трифы иезуиты вышли на наш след. Не надо было даже начинать. К тому же никакие целебные источники и чудодейственные воды нам больше не нужны.
Повисла пауза. Старик почти с нежностью посмотрел на бюст Якоба Графа, стоявший на краю стола.
– Подумать только, что я еще досадовал, когда фюрер в бункере передал Графа на мое попечение, – пробормотал он. – А ведь мы обязаны ему всем!
