– Я вдруг осознала, до чего беззащитны художники, особенно начинающие и никому не известные. Они не знают, чего стоят. Я слышала столько историй о том, как занижали цену талантливым новичкам только из-за того, что их имя нигде не звучало, а сколько картин отправлялись в богом забытые галереи, чтобы потом бесследно исчезнуть. Это так несправедливо! Любой может обмануть художника, если за ним никто не стоит. Поэтому я решила стать арт-агентом. Буду разыскивать таланты, открывать новые имена в мире искусства и делать их обладателей богатыми и знаменитыми. Я ведь хожу на выставки и постоянно вижу художников, которым, я знаю точно, никогда не улыбнется удача. Они слишком уязвимы для того, чтобы справиться в одиночку, слишком скромны, чтобы заявить о себе.
– Я был уверен, что ты довольна работой в галерее.
– Не могу же я всю жизнь вышагивать взад-вперед по музейным залам! Пришло время с пользой посещать те места, куда раньше я ходила только для удовольствия. Буду искать площадки для выставок, знакомить художников с кураторами, помогать с подготовкой работ. Если подумать, в этом гораздо больше смысла, нежели в том, что я делаю сейчас. По большому счету, я ничем не рискую: начну с какого-нибудь неизвестного, но перспективного художника, организую пару выставок, буду заниматься его продвижением на арт-рынке и следить за ценообразованием. Сейчас там творится полный бардак, стоимость работ берется просто с потолка!
– А что, кажется, это отличная идея! – воскликнул Чад. – Если хочешь, я познакомлю тебя с Торпом, у него наверняка имеются связи.
– Не нужно, спасибо, – проговорила Аманда. – Впрочем, раз уж мы завели этот разговор, я действительно могла бы тебя кое о чем попросить. Мне нужен телефон того парня, чьи работы я видела в студии. Мне кажется, он именно то, что нужно.
– Шейн Ростер? Ты говоришь о нем?
– Да.
– Без проблем, – протянул Чад, изо всех сил стараясь сохранить небрежный тон. Вот как она решила отомстить ему за то, что он отверг ее. Что ж, тем хуже для нее: Шейн не захочет говорить с ней, он одиночка и не позволит диктовать ему условия, любой интерес к своей персоне он воспринимает как угрозу его отшельничеству. Но раз уж Аманде так хочется, пусть разок обожжется об этот уголек!
Чад ответил Аманде, что прямо сейчас даст ей контакты Шейна, чтобы она как можно скорее смогла организовать встречу. Он и сам этого желает, ведь Шейн так талантлив, ему непременно понадобится помощь агента со связями – как великодушно со стороны Аманды, что она проявляет заботу о молодых художниках!
Аманда поблагодарила Чада, как ему показалось, с нотками растерянности в голосе.
– Желаю тебе успеха, – сказала она напоследок. – Кажется, он тебе действительно необходим. Позволь мне иногда звонить тебе, все же любопытно, чем закончится твое предприятие.
– Разумеется, – отозвался Чад, стараясь, чтобы его голос прозвучал радушно.
– Тогда до скорого? – неуверенно произнесла Аманда, словно внутри нее только что случилась маленькая битва, из которой она не сумела выйти победителем.
– До скорого, – ответил Чад и почти без сожаления повесил трубку.
В час пополудни возле въездных ворот его уже ждала медсестра. Беспристрастно оглядев Чада, она провела его петляющими улочками к жилому корпусу, где размещались проживавшие на территории сотрудники Бетлема.
Это было низенькое двухэтажное здание с десятком уютных, хорошо отапливаемых комнат. При виде нового жилища у Чада вырвался возглас радости, это было больше, чем он ожидал: светлая комната с широкой кроватью и письменным столом у большого окна, за которым открывался вид на лужайку. При виде нее Чад взбодрился, тут же вообразив, что, если ему повезет, он застанет Оскара Гиббса на прогулке.
Медсестра вручила Чаду ключ от комнаты и удалилась, оставив гостя одного. Он бросил взгляд на часы: до встречи с Арлин оставалось сорок минут. Накинув плащ, он вышел наружу, чтобы сделать небольшой обход территории. Вокруг зеленела трава; набравшись влаги, она искрилась под солнечными лучами, с важным видом разгуливали утки, в ветвях стоявших поодаль деревьев щебетали птицы.
Чад расслабился, ему определенно нравилось, как здесь все устроено. Он ожидал увидеть хмурые обветшалые здания, разруху и угнетение, но, казалось, все вокруг было исполнено радости и умиротворения. Какое облегчение, что люди умеют так здорово организовать некоторые печальные места! Вот она, сила цивилизации, вот оно, противостояние хандре и убогости – размеренность и режим, аккуратность и чистота, наверняка лечиться здесь одно удовольствие!
Чад не торопясь пошел по аллее, окидывая удовлетворенным взглядом стоящие вдоль дорожки дома из красного кирпича: окна были чисто вымыты, и на них практически не встречались решетки. Вдыхая освежающий весенний воздух и прислушиваясь к щебету птиц, Чад с любопытством рассматривал новое для него пространство.
