– Конечно, – ободряюще сказала она. – Сюда же приходят школьники, мы не можем позволить себе пугать детей тем, что изображают порой наши пациенты. Некоторые картины могут быть весьма пугающими. Впрочем, у неподготовленного зрителя даже
– Что здесь изображено? – Чад остановился перед одной из картин, на которой белое лицо застыло в окружении черных, наплывающих друг на друга кругов. Работа была выполнена довольно небрежно, однако это не снижало интенсивность ее воздействия.
– Депрессия. Именно так чувствовал себя пациент, написавший эту работу. Не вполне очевидно, если не знать сути, не правда ли? Мы носим в себе ядовитые семена, но вот прорастут ли они… Мы можем лишь принять тот факт, что нет условной причины, по которой это происходит, какое-нибудь потрясение вполне может вызвать приступ, а он, в свою очередь, приведет к душевному расстройству.
– Как же это предотвратить? – В голосе Чада прозвучала обеспокоенность.
– Первое условие – не накручивать себя. – Она приветливо кивнула. – Мне кажется, мы с вами взяли слишком резкий старт. Давайте я вам покажу что-то более спокойное, например, вот эта работа, в ней скрыт некий смысл, загадка – быть может, вам удастся ее раскрыть?
Чад отбросил волосы со лба и внимательно посмотрел на картину. На первый взгляд, ничего особенного: выполнена в блеклых зеленоватых тонах, крупные геометричные формы, чуть нарушены пропорции и перспектива. На картине изображена мать, держащая на руках плачущего мальчика лет шести. Он одет в полосатую рубашку и красный комбинезон с перекрещенными на груди лямками. На матери платье из грубой заношенной ткани, лицо не выражает эмоций, взгляд прямой, равнодушный, волосы забраны, уголки губ опущены. Кажется, она не замечает истерики сына. Ребенок же, напротив, чрезмерно возбужден: черты его бледного лица искажены криком, тело выгнуто дугой, голова запрокинута, он вырывается и отчаянно плачет без слез, а значит, уже давно, рот открыт, глаза зажмурены. На картине происходила невидимая борьба, явное противостояние ребенка, отчаянно жаждущего свободы, и хладнокровной, опытной матери, привыкшей к подобным сценам.
– Кажется, тут все очевидно. У мальчика психическое расстройство, а мать так привыкла к его болезни, что перестала ее замечать. Она знает, что ей нужно лишь немного подождать и он сам успокоится.
– Я предупреждала, что эта картина – головоломка. Все с точностью до наоборот. Это мать страдает психическим расстройством, а именно послеродовой депрессией. Видимое равнодушие женщины сбило вас с толку. Вы наблюдаете апатию – один из симптомов недуга, который маскирует внутренние страдания. Присутствие красного цвета в образе ребенка символизирует чувства, а блеклое одеяние матери – их отсутствие. Лицо ее непроницаемо, но известно, как бывает: это на поверхности, а вот что внутри? Однако вы верно уловили настроение момента – эта истерика здорового ребенка, она скоротечна и быстро пройдет, тогда как расстройство матери без должного внимания останется с ней. Увы, никем не замеченное, как вы сами только что продемонстрировали.
Они перешли к следующей картине.
– Если бы вы знали, какие страшные тайны лежат порой за какой-нибудь широкой улыбкой. Вы не представляете, до чего сложно понять истинные причины некоторых душевных травм, но когда удается это сделать, облегчение наступает невероятное, не только для пациента, но и для врача. Это ваш первый день в Бетлеме, но мне кажется, мы сработаемся. Я буду знакомить с нашими порядками понемногу, без спешки, а завтра позвоню Энди и скажу, что вы приняты на испытательный срок. Я давно искала кого-то вроде вас: чуткого и энергичного молодого человека, неравнодушного к первоистокам окружающих его событий. Многие пациенты, чьи работы вы здесь видите, давно выписаны и больше не возвращались в Бетлем, они живут счастливо, без рецидивов, сумев оставить свою боль здесь… – Она обвела рукой представленные картины. – А мы, словно банковское хранилище, теперь бережно храним ее. Любопытно, что оставите нам вы.
– Простите?
– Каждый носит в себе боль. Какая она у вас?
Внезапно Чад вспомнил об обещании, данном Торпу, не говорить о цели своего визита, но в эту минуту, глядя в немигающие глаза Арлин, он понял, что рано или поздно опытный врач-психиатр сумеет раскрыть его истинные намерения. И все же Чад попытался увильнуть от ответа.
– Наверное, я еще мало побыл на этом свете и не успел разжиться подобным богатством. К тому же я в Бетлеме не за этим.
