Он слушал собственную бесцельную, пустую болтовню; нью-йоркская светская беседа как она есть. Но, вероятно, он перестарался, потому что Кэрол снова повернулась к Сарру, который все это время сидел молча и не улыбался. Фрайерс догадался, что они разделяют нечто, ему недоступное.
Дебора посмотрела на него с сочувственной улыбкой.
– По мне, звучит замечательно, – заметила она. – Куда интереснее, чем мыть посуду. – Она встала из-за стола и стала собирать тарелки.
Кэрол как будто пробудилась.
– Ой, может, я могу помочь?
– Не стану отказываться! – Дебора бросила ей полотенце. – Будешь вытирать.
Ни Порот, ни Фрайерс даже не сдвинулись с места. Несколько дней назад Фрайерс предложил было помощь, но Дебора вежливо отказалась; по ее словам, это было «женской работой». Тогда он поразился, услышав от нее подобные слова, но с радостью уступил. Раз уж она так уважает традиции, кто он такой, чтобы ее переубеждать?
Фрайерс воспользовался тем, что они с Сарром остались наедине. Вытащив бумажник, он достал десятидолларовую купюру и негромко сказал:
– За ужин. Спасибо. Все было очень вкусно.
Порот слабо улыбнулся и покачал головой, даже не взглянув на деньги.
– Берите, – настаивал Фрайерс. – Я хочу возместить ваши расходы. За Кэрол. В конце концов, она моя гостья, а не ваша.
Порот как будто не понял намека. Слова гостя его как будто даже обидели. Возможно, этим вечером фермер говорил куда более искренне, чем показалось Фрайерсу.
– Уберите деньги, Джереми, – тихо сказал он. – Я знаю, вы не хотите меня обидеть, но я не могу их принять. Наше гостеприимство распространяется на всех; ваши гости у нас в гостях. По правде сказать, я сожалею о каждом центе, что мы уже взяли с вас. Я считаю вас гостем и хотел бы, чтобы мы могли обращаться с вами соответственно.
Кэрол вытерла руки посудным полотенцем, зевнула и тут только осознала, насколько устала. Наверняка уснет, как только голова коснется подушки. И при мысли о постели девушка вспомнила о подарке, который Рози передал для Джереми, и о книге, которую она привезла с собой. Старик сказал, что ее следует читать перед сном, а они наверняка уже скоро разойдутся спать. Девушка повернулась к Деборе, которая стояла рядом, у раковины.
– Мне нужно ненадолго подняться наверх, – сказала она, понизив голос, хотя мужчины за столом все еще разговаривали. – Один мой знакомый передал подарок для Джереми.
Кэрол заметила, что Фрайерс поднял голову, когда она собралась выйти из кухни. Он выглядел расстроенным – вероятно, опасался, что она уже не вернется.
– Я сейчас вернусь, – заверила Кэрол.
В маленькой гостиной с низким потолком вокруг плетеного половика была расставлена простая сосновая мебель. На деревянном полу возле лавки валялись несколько не слишком чистых на вид сельскохозяйственных инструментов. Из-под ржавчины проглядывал блестящий металл, как будто Пороты полировали их по вечерам для развлечения. В углу у лестницы стояли большие напольные часы; в тишине их тиканье разносилось по всему дому. У противоположной стены стоял письменный стол, пыльная полка над ним была заставлена книгами, по большей части учебниками для колледжей. Кэрол разглядела «Основы социальных изменений» и томик вдохновляющих изречений. По их виду было ясно, что книги давно не брали в руки, но Порот явно не сумел заставить себя их выкинуть, убрать на чердак или в подвал. Возможно, книги были предметом его гордости – или искушением, которое нужно побороть.
У каменного очага стояли метла из кукурузных листьев и железные каминные щипцы. В комнате витал запах дерева, лимонного масла и угля. Хотя очаг уже какое-то время стоял без дела, им явно часто пользовались в зимние месяцы. Подойдя поближе, Кэрол остановилась, чтобы прочитать надпись на висящей у трубы простой деревянной табличке, на которой было выжжено изречение какого-то Коули:
Кэрол взяла со стола горящую лампу и поспешила наверх. Пока она в неверном свете искала в сумке книгу и сверток, со стены на нее добродушно смотрел улыбчивый лунный диск. Настоящая луна за окном скрывалась за облаком. Кэрол на секунду прижалась лицом к окну и попыталась разглядеть длинный гостевой дом и амбар. Найти их оказалось непросто. Девушка забыла, как темно становится за городом, как только опускается солнце.
