— Я не вижу в этом смысла, он просто невменяемый. Но и без того ясно, что он себя дискредитировал и должен быть отстранен от служения.
На это последовал вопрос диаконисе, почему он не вынес этот вопрос на рассмотрение братского совета.
— С некоторыми членами братского совета я уже говорил, — ответил старик. — Но они пресмыкаются перед ним.
— Достаточно! — воскликнула одна из женщин. — В Писании сказано, что ангелы на небесах ликуют, когда хотя бы один грешник приходит к покаянию! Каждую неделю люди в нашей церкви обращаются к Иисусу с молитвой покаяния. А мы, вместо того, чтобы радоваться, будем строить планы против пастора? Я ухожу!
Она поднялась и покинула Дом молитвы. Остальные последовали за ней.
Старый служитель Божий разрыдался, упал на колени и возопил к Богу. Он искренне был уверен в том, о чем рассказал сестрам, а перед этим — братскому совету. Закостенев в своих старых традициях, являющихся основой его жизни, он считал, что с нарушением их рушится церковь. Старик не мог понять молодых христиан, которые вместе с Олегом искали новые пути к сердцам своих ближних, чтобы завоевать их для Христа.
В понедельник с Петуховым случился сердечный приступ, и он отошел в вечность. На его столе нашли недописанное письмо для церкви, которое заканчивалось такими словами: «Сорок лет я служил Господу и моей церкви. Это дает мне право судить, как обстоит дело с Олегом и его так называемой «стратегией роста церкви». Он завоевывает души людей, однако методы его лишены библейской основы и рассчитаны исключительно на внешний эффект, а не на более глубокое познание Господа. Это не работа Духа Святого…» На этом письмо обрывалось.
Хоронили старика, как обычно, всей общиной. Произнося прощальную речь, пастор не утаил, что между ними были разногласия во мнениях, однако принцип Божьего прощения, подчеркнул он, является действенным тогда, когда мы сами умеем прощать нашим ближним. При всей своей глубокой печали, возникшей из–за омраченных отношений со старшим братом, Олег напомнил о надежде на встречу в вечности. «Почему же ты так часто не хотел меня понять?» — мучил его вопрос, когда он прощался с покойным.
Положительными чертами характера Олега были миролюбие и всепрощение. Он ни на кого никогда не держал зла. С другой стороны, он часто страдал, как и я, от чрезмерного доверия к людям, ожидая от них лишь добра. «Человека, который меня обидел, я могу тотчас простить и вновь относиться к нему с полным доверием», — говорил он о себе. И чтобы доказать это, у него было целый ряд возможностей.
Одним из вопросов, по поводу которого возникали разногласия между ним, «еретиком с гуманистическими наклонностями», и сторонниками традиций был вопрос о грехе. Олег и слышать не хотел о наследственном грехе как причине всех бед. Если кто–то начинал с ним обсуждать вопрос о наследственном грехе, то он говорил примерно следующее: «Что значит утверждение о наследственном грехе, который передается через семя отца на детей? Не следует ли из этого, что люди должны немедленно отказаться рожать детей и грех сам исчезнет с земли? Да, первородный грех, согласно Посланию к римлянам 5:12, «перешел во всех человеков». Учение о наследственном грехе повлияло во многом на то, что у христиан развилось нездоровое отношение к сексу. Мужчина рассматривался носителем наследственного греха, который можно распознать лишь под микроскопом. Насколько же это небиблейская и нечеловеческая догма! Ведь в Библии написано: «…все согрешили и лишены славы Божией». Поэтому все нуждаются в искуплении: и мужчины, и женщины».
Его теологическая позиция, позволявшая ему покаявшихся людей приобщать к служению в церкви в зависимости от их духовных даров, тоже не всегда приносила пользу не только самому Олегу, но и церкви.
