Видя, как черпий приступил к расстановке двойников, епископ накинул на него ментальную тень, а сам, укрывшись за опорой, навеял иллюзию пожара.
Выросший из ниоткуда огонь, стеной полыхнул в Альфа-самку, заставив её прикрыться рукой.
Этой заминкой и воспользовался Эштон, сделав один единственный выстрел. Выпущенная пуля прошла сквозь выставленную перед лицом руку и напрочь снесла левую половину черепа. Опалённая голова глухо ударилась оземь.
– А я знал, что у нас получится! – Гунар вышел вперёд, потряхивая над головой арбалетом. – Нутром чуял!
– Уйди с линии огня, Гун. То, что у неё отсутствует пол башки, ещё ничего не значит, – строго прокричал Эштон.
– Успокойся, капитан. Старуха мертва. Смотрите! – с этими словами пушкарь подбежал к лежащей на боку голове и с размаху заехал по ней армейским сапогом. Та от удара дёрнулась и откинулась на затылок. Уцелевший после попадания крупнокалиберной пули глаз открылся.
Гунар так и свалился, с выпученными глазами, разинутым ртом и вытянутыми в стороны руками. В груди трещала искрами небольшая ярко-белая сфера.
– Н-е-е-е-т! – в уши врезался полный горя и ужаса женский крик.
Марика!
Винтовка Эштона сделала три выстрела и защёлкала пустым барабаном.
– Дурак. Какой же ты дурак, – процедил капитан. – Покер! Буи! Проверьте эту старую клячу… Отбой. Сам проверю.
Эштон отбросил оружие в сторону и подбежал к источающему вонь месиву. Теперь-то Альфа-самка точно мертва, даже не смотря на уцелевшие сердца. От головы, после четырёх выстрелов, осталась только правая часть виска и нижняя челюсть. Да и та была прострелена в двух местах и раскололась пополам, выпучив наружу кривые зубы.
Капитан упал перед ней на колени и принялся с остервенением дубасить её кулаками. Когда на земле остались лишь перебитые кости и кожа, он устало откинулся на спину и прокричал:
– Вы хотели заполучить её голову? Держите! Теперь она никому не причинит зла.
Артур с тревогой посмотрел на Марику.
Похоже, у отряда появилась новая проблема. Вот только, насколько она опасней, той самой, мёртвой головы.
– Может, Вам лучше поговорить с ним? – Артур посмотрел на Эштона. Тот сидел в стороне ото всех, безучастно уставившись в точку. – Похоже, что у него срыв.
– Пусть побудет наедине с собой. Иногда это действует лучше, чем слова поддержки, – Брюмо переменился в лице. Лоб прорезала глубокая морщина. – Что у тебя с Марикой?
– Всё хорошо. Мы любим друг друга.
– Ты понимаешь, что сейчас эти отношения не к месту. Любой из нас может погибнуть, и мне нужна уверенность, что ты не подведёшь в критической ситуации.
– Не подведу, епископ. И Марика не подведёт, – Артур глубоко вздохнул. – Когда всё закончится, я увезу её из Галифаста.
– И куда же, если не секрет?
– В королевстве полно мест, где можно осесть. Например, Яндор. Всегда мечтал жить на архипелагах. Говорят, там хороший воздух.
– Что правда, то правда. Столица давно чадит своими мануфактурами, – епископ поправил кобуру. – Нужно выбираться отсюда. Снаружи ещё два пастыря. Сомневаюсь, что они ушли, потеряв Альфа. Наверняка уже собирают новую паству.
– Теперь они не нападут. Я чувствую это.
Епископ вопросительно поднял брови.
– Обзавёлся новыми друзьями?
– С пастырями невозможно заключить мир, епископ. Ими можно стать. Только тогда они примут тебя, как своего. Чтобы остановить всё это, нужно найти их источник. И есть только один человек, который знает, где его искать.
– Неизвестный сын Трёхликого бога, – выдохнул епископ. – И где же ты найдёшь его?
– Не знаю, – черпий пожал плечами. – Пойду, спрошу у нашей безголовой дамы.
***
Артур не сразу решился погрузиться в сознание падшего исполина. Он сидел напротив размочаленной головы и смотрел, как из торчащей трахеи напорами фонтанирует кровь. Сердце пастыря ещё бьётся и, похоже, не собирается сдаваться. Рано или поздно оно, конечно, остановится – когда прогонит через себя все запасы крови, но до этого момента в изуродованном теле будет теплиться жизнь.
– Думаешь, сферы ещё можно извлечь? – неожиданно раздался голос Максанса. Оказывается, монах всё это время находился за спиной и молча наблюдал за действиями церковника. – Без необходимого опыта вряд ли это удастся.
– Хотите попробовать сами? – церковник мысленно улыбнулся. Вот ты и попался, плоскокнижник! Сложно бороться с обуздавшими тобой желаниями.
– Боюсь, что ты не позволишь мне этого сделать, – монах спрятал руки за спину. – В мире не может быть двух равнозначных сил. В данном случае баланс будет губителен. Ты и без меня это знаешь.
– Я не претендую на весь мир. Я всего лишь обычный черпий. Моё место в келье.
– Однако ты рвёшься поскорей из неё выбраться, – Максанс хитро прищурил глаз.
Артур чувствовал, что монах ведёт двойную игру. Недосказанность сквозила из каждого его слова. Всё это могло оказаться излишней подозрительностью, если бы не одно но – Максанс плоскокнижник и наверняка втайне следует своим убеждениям.
– Какая у Вас цель, пресвитер?
– Такая же, как и у большинства здесь – прекратить творящиеся в королевстве бесчинства, – невозмутимо ответил монах.
