– Слава Богу. Тогда у нас есть еще шанс выработать общую легенду. – Майлз кратко изложил содержание своей беседы с Бенином, особо отметив свою версию первой встречи с Райан. – Нам надо придумать что-нибудь и насчет сегодняшней встречи. Я полагаю, он еще вернется. Боюсь, я сам поощрил его на это. Я не думал, что принц Слайк так быстро раскроется вам.
Райан кивнула, подошла к стеклянной стене и кратко описала экскурсию, которую она устроила принцу Слайку накануне.
– Это сойдет?
– Спасибо, замечательно. Вы можете сказать ему, что я задавал уйму вопросов насчет исправления различных физических отклонений и что вы мало помогли мне, поскольку я обратился не по адресу. – Он не удержался, чтобы не добавить: – Видите ли, с моей наследственностью все в порядке. Все мои отклонения вызваны отравлением в утробе матери. Вне вашей компетенции и так далее.
Лицо ее, и так похожее на маску в своей красоте, сделалось еще более непроницаемым.
– Вы, цетагандийцы, – добавил он, смутившись, – тратите уйму времени на создание внешности. Уверен, что вам и прежде доводилось встречаться с обманчивой внешностью. – «Хватит. Да заткнись же, болван!»
Она подняла прощально руку – ни соглашаясь, ни возражая – и вернулась в свой силовой пузырь. Совершенно измученный, не доверяя больше своему языку, Майлз молча поплелся следом за ней к выходу.
На улице царили прохладные искусственные сумерки. С темно-синего купола защитного колпака сияли первые звезды. Напротив дверей Звездных Яслей на скамейке сидели рядышком и мило беседовали Миа Маз, посол Форобио и гем-полковник Бенин. При появлении Майлза все трое подняли головы, при этом улыбки Форобио и Бенина показались Майлзу настолько зловещими, что он едва сдержался, чтобы не нырнуть обратно в дверь.
Судя по всему, что-то похожее почувствовала и Райан, поскольку голос из ее пузыря промурлыкал:
– Ах, ваши друзья уже ждут вас, лорд Форкосиган. Надеюсь, экскурсия была для вас познавательной, хотя и не совсем оправдала ваши ожидания. Спокойной ночи! – И она вновь исчезла в дверях Звездных Яслей.
«О, все это было фантастически познавательно, миледи».
Майлз с приклеенной на лице обаятельнейшей улыбкой перешел дорожку, подходя к скамейке. Поджидавшая троица встала, приветствуя его. Улыбка Миа Маз была как всегда обворожительна. Возможно, это и показалось Майлзу, но дипломатическая выдержка Форобио хоть и не изменила ему, но уже истощилась до предела. Труднее всего было прочитать выражение лица Бенина: сильно мешала раскраска.
– Привет, – безмятежно бросил Майлз. – Так вы все-таки ждали меня, сэр? Благодарю, хотя, на мой взгляд, в этом не было особой нужды.
Форобио поднял брови в ироническом сомнении.
– Вам оказали необычайно высокую честь, лорд Форкосиган, – заявил Бенин, мотнув головой в сторону Звездных Яслей.
– Да, леди Райан весьма добра. Надеюсь, я не слишком утомил ее своими расспросами.
– И получили ответы на все? – поинтересовался Бенин. – Нет, вас действительно выделяют.
Невозможно было не уловить в этом замечании горечи. Хотя, конечно, никто не мешал оставить ее без внимания.
– И да, и нет. Это совершенно потрясающее место, но, боюсь, все его технологии не в силах мне помочь. Наверное, мне ничего не остается, кроме как полагаться на хирургию, хотя я ее терпеть не могу: очень уж больно. – Он печально закатил глаза.
Маз приняла сочувственный вид; Форобио выглядел скорее угрюмо.
«Он начинает подозревать, что что-то не так. Черт».
На деле и Форобио, и Бенин, казалось, готовы были прижать Майлза к ближайшей стенке, и только присутствие друг друга удерживало их от этого и от того, чтобы вытрясти из него всю правду.
– Если у вас все, я провожу вас до ворот, – заявил Бенин.
– Да. Нас ждет машина, лорд Форкосиган, – добавил Форобио.
Они послушно последовали за Бенином по дорожке, которую он указывал.
– На самом деле самой большой честью для нас было слышать сегодня все эти стихи, – пробормотал Майлз. – А как дела у вас, полковник? Сумели вы продвинуться в расследовании?
Бенин скривил губы.
– Легче дело пока что не стало, – буркнул он.
«Не сомневаюсь, что не стало».
К сожалению, а может быть и к счастью, ни место, ни время не располагали к откровенному разговору двух профессионалов.
– Ого! – восхищенно произнесла Маз, и все остановились при виде картины, открывшейся за поворотом дорожки. Маленький искусственный овражек был окружен невысокими деревьями, и все пространство между ними и берегом маленького ручейка усеивали сотни крошечных светящихся древесных лягушек, и все они пели. Причем пели слаженно, безупречно. Аккорд сменялся аккордом, и свечение маленьких телец усиливалось и ослабевало в унисон пению. Естественная акустика оврага усиливала звучание. На целых три минуты Майлз забыл обо всем, любуясь этой абсурдной красотой, пока деликатное покашливание Форобио не нарушило очарования, и они тронулись дальше.
За пределами купола ночь была теплой, наполненной огнями и шумами столичного города. Только ночь и город, тянущиеся до горизонта и дальше.
