– Если бы так было, никто не смог бы составить им конкуренции, – ответил тот. – У них своя ежегодная выставка, в Райском Саду, но до окончания официального траура она закрыта.
– Значит… эти гем-леди только подражают своим аут-родственницам?
– Скорее пытаются. В общем, вы верно поняли правила этой игры.
Экспонаты гем-леди выставлялись не аккуратными рядами; каждый занимал угол или изгиб дорожки. Майлз представил себе, какая закулисная борьба идет за выигрышное место для экспоната и что в смысле статуса дает выигрыш в этой борьбе. Впрочем, до смертоубийства эта борьба доходит вряд ли. Скорее все ограничивается моральным уничтожением, подумал он, уловив обрывки разговоров зрителей из гемов.
Первым на глаза ему попался огромный аквариум. Рыбки в нем отличались окраской, в точности воспроизводящей раскраску одного из гем-кланов: светло-голубую, желтую, черную и белую. Рыбки кружились в веселом хороводе. Все это было бы не так оригинально, когда бы автором этого произведения не оказалась топтавшаяся рядом девчушка лет двенадцати. Она со своим экспонатом служила как бы талисманом для более серьезных изделий старших леди ее клана. «Дайте мне еще лет шесть, и вы увидите!» – как бы говорила ее улыбка.
Синие розы и черные орхидеи были здесь самым привычным делом и служили скорее обрамлением более экзотических экспонатов. Совсем маленькая девочка прошла мимо них за своими гем-родителями, таща за собой на золотом поводке единорога в полметра ростом. Даже не экспонат, скорее сувенир, насколько понял Майлз. В отличие от хассадарской Сельскохозяйственной выставки утилитарная польза здесь в расчет не принималась. Скорее она считалась здесь недостатком. Гем-леди соревновались в искусстве, а жизнь служила им рабочим материалом.
Они задержались посмотреть на сад с балкона. Внимание Майлза привлекло что-то зеленое у их ног. По штанине Айвена полз вверх клубок листьев и тонких побегов. На ветвях распускались и закрывались алые цветы, наполнявшие воздух изысканным ароматом, хотя вид у них был довольно плотоядный – ни дать ни взять голодные рты. Майлз завороженно смотрел с минуту, потом негромко окликнул:
– Эй, Айвен! Не шевелись! Посмотри на свою левую ногу…
На глазах у Майлза еще один побег нежно обвился вокруг колена Айвена и полез дальше вверх. Айвен покосился вниз и вздрогнул.
– Черт, что это? Сними это с меня!
– Вряд ли это ядовито, – не очень уверенно заявил Форриди. – На всякий случай не шевелитесь.
– Наверно… я думаю, это какая-нибудь ползучая роза, – предположил Майлз и осторожно, чтобы не уколоться о шипы, протянул к растению руку. – Разве не прелесть? – Должно быть, эти их растения могут передвигаться.
Полковник Форриди сделал нерешительный предостерегающий жест.
Однако прежде чем он успел рискнуть и дотронуться до розы, к ним подбежала полная гем-леди с корзинкой в руках.
– Ах, вот ты где, поганка! – вскричала она. – Прошу прощения, сэр, – обратилась она к Айвену и, даже не посмотрев на него толком, торопливо склонилась к его сапогу и начала распутывать свою подопечную. – Боюсь, перестаралась утром с азотом…
Роза с явной неохотой отцепилась от Айвена, после чего была бесцеремонно водворена в корзинку, в компанию нескольких таких же, отличавшихся лишь по цвету: розовых, белых, желтых. Женщина, заглядывая под скамейки и кусты, поспешила дальше.
– Ты ему, наверное, понравился, – предположил Майлз. – Может, от тебя пахнет по-особому?
– Заткнись, – огрызнулся Айвен. – А то искупаю тебя в азоте и суну в… Господи Боже, это еще что?
За поворотом дорожки, посреди небольшой полянки росло стройное деревце с листьями в форме сердца, трепещущими на изогнутых под тяжестью круглых плодов ветвях. Плоды мяукали. Майлз и Айвен подошли поближе.
– Ну… ну это уже ни в какие рамки не лезет, – пробормотал Айвен.
Внутри каждого плода висел вниз головой маленький котенок с пушистым белоснежным мехом, остроконечными ушками, усами и ярко-голубыми глазками. Айвен взял один плод и приблизил к лицу, чтобы рассмотреть получше. Указательным пальцем он осторожно дотронулся до зверька – тот игриво забарабанил по пальцу мягкими передними лапками.
– Котятам вроде этих положено играть с бечевкой, а не висеть вниз мордой на этом дереве, приклеенными какой-то гем-сукой! – возмутился Айвен. Он огляделся: рядом никого не было видно.
– Гм… не уверен, что они приклеены, – возразил Майлз. – Постой, я бы не…
Удержать Айвена от попытки освободить котенка было все равно что удерживать его от заигрывания с хорошенькими женщинами. В таких случаях он руководствовался исключительно спинномозговыми рефлексами. По нехорошему блеску в его глазах становилось ясно, что он намерен освободить несчастных котят хотя бы из мести за ползучую розу.
Айвен сорвал плод с ветки. Котенок пискнул, дернулся и безжизненно повис.
– Киса, киса?.. – шептал Айвен в ладонь.
Из сломанного черенка сквозь его пальцы просочилась жидкость подозрительно красного цвета.
Майлз отогнул кожуру плода и осмотрел кошачий… трупик? Задняя часть тела у зверька отсутствовала. Розовые голые лапки срастались вместе и уходили в черенок.
