Они требовали, чтобы в награду за сражения, которые он дал, и за расширение державы, пределы которой он раздвинул на западе до Великого внешнего моря, а на севере — до Великобритании и Рейна, ему во второй раз предоставили должность консула и продлили срок его командования, чтобы никакой преемник не отнял у него славу и плоды стольких трудов и чтобы он, единолично правя землями, покоренными им, мог спокойно наслаждаться почестями, право на которые дали ему его подвиги.
Эти требования стали причиной жарких споров.
Помпей, казалось, был удивлен второй частью требований друзей Цезаря.
— У меня есть письма от моего дорогого Цезаря, — сказал он, — в которых он просит меня назначить ему преемника, дабы освободить его от тягот этой войны. Что же касается должности консула, — прибавил он, — то, мне кажется, будет справедливо позволить ему домогаться ее, хотя он и отсутствует.
Но Катон был тут как тут, Катон — великий возражатель, великий уравнитель и, скажем прямо, великий завистник.
Катон изо всех сил воспротивился этому предложению и потребовал, чтобы Цезарь, сложив оружие и тем самым поставив себя в положение простого частного лица, лично явился ходатайствовать перед своими согражданами о награде за свою службу.
Помпей никак на это не возразил; ему было все равно.
В сущности, Катон говорил Цезарю: «Приди без оружия и сдайся Помпею, то есть твоему самому смертельному врагу».
В итоге, основываясь на мнении Катона, подкрепленном молчанием Помпея, сенат отказал Цезарю в продлении его полномочий.
Один из офицеров, посланных Цезарем в Рим, стоял у дверей сената и услышал это решение.
— Ну что ж! — сказал он, ударив по рукояти меча. — Вот что продлит их ему!
Тем временем Цезарь делал свои приготовления.
Его способ умащаться маслом состоял в том, чтобы умащать золотом других.
Он переслал в Рим огромные суммы.
Он наградил деньгами и отправил в отпуск более двадцати тысяч своих солдат.
Наконец, он отослал Помпею два легиона, которые тот потребовал у него под предлогом войны с парфянами, и дал каждому солдату по сто пятьдесят драхм.
Затем он привлек на свою сторону народного трибуна Куриона, оплатив его огромные долги (четырнадцать или пятнадцать миллионов), и таким образом Марк Антоний, выступавший поручителем Куриона, освободился от долгов своего друга.
Но Цезарю этого было недостаточно.
Он послал узнать у Марка Антония, не нуждается ли тот в его услугах.
Марк Антоний ответил, что он несколько стеснен в средствах и охотно взял бы взаймы несколько миллионов.
Цезарь послал ему восемь миллионов.
Здесь мы впервые произносим имя человека, которому предстоит сыграть огромную роль в дальнейших событиях и сильнейшим образом повлиять на их ход.
Сделаем, по нашему обыкновению, короткую остановку в связи с очередным громким именем, и расскажем, что представлял собой Марк Антоний.
Точная дата его рождения неизвестна.
Одни говорят, что он родился в 83 году до Рождества Христова, другие утверждают, что это произошло в 85 году.
Возьмем среднее.
Итак, в то время, к которому мы подошли, то есть в 52 году до Рождества Христова, Антонию было от тридцати до тридцати двух лет.
Расскажем, кем он был в этом возрасте и что успел сделать.
Дедом Марка Антония был оратор Антоний, вставший на сторону Суллы и по этой причине убитый Марием, а отцом — Антоний, который, начав завоевание острова Крит, разделил прозвание Критский с Квинтом Метеллом, завершившим его.
Скажем мимоходом, что Квинт Метелл был отцом той самой Цецилии Метеллы, чья великолепная гробница, возвышающаяся слева от Аппиевой дороги, еще и сегодня является целью артистического паломничества всех туристов.
Антоний Критский слыл за человека щедрого, с открытой рукой и открытым сердцем, но был не особенно богат, как и все те, кто не запирает свое сердце на тот же замок, что и свой денежный сундук.
Как-то раз один из его друзей пришел к нему, чтобы попросить в долг немного денег, но, как ни мала была эта сумма, у Антония ее не оказалось.
И тогда он велел одному из своих рабов принести ему, чтобы побриться, воды в серебряной миске.
Раб принес миску с водой.
Антоний отослал раба, сказав, что побреется сам.
Как только раб вышел, он выплеснул воду и сунул миску под плащ своему другу.
— Заложи или продай эту миску, — сказал он, — и пусть кто-нибудь попробует сказать, что друг просил меня об услуге, а я ему не оказал ее.
Несколько дней спустя Антоний услышал страшный шум со стороны кухни; это его жена Юлия, происходившая из дома Цезарей, искала серебряную миску и, не найдя ее, решила учинить допрос рабам.
Антоний позвал жену и сознался ей в содеянном, умоляя ее простить его, а главное, оставить в покое этих несчастных рабов.
Так вот, матерью Марка Антония была та самая Юлия, у которой его отец вымаливал прощение, и, стало быть, по материнской линии Марк Антоний происходил из семьи Юлиев — из колена Юлиев, как тогда говорили, — и, следовательно, был родственником Цезаря.
