Это легион Жаворонков, распевающий в походе, как птицы, чье имя он носит, и, кажется, имеющий крылья, как они!
Если же перейти от отваги и преданности целой армии к отваге и преданности отдельных людей, мы увидим героев, чьи подвиги достойны лучших времен греческой и латинской республик, настоящих Кинегиров и Сцевол.
В морском сражении у Массилии солдат по имени Ацилий бросается на вражеский корабль, но, едва он ступает на палубу, ему отсекают мечом правую руку. Тогда левой рукой, держа в ней щит, он с такой силой наносит врагам удары в лицо, что заставляет всех отступить перед ним и завладевает кораблем.
В Великобритании, этом священном острове, острове друидов, который Цезарь решил завоевать и на берега которого римляне высаживаются, невзирая на его приливы и отливы, приводящие в замешательство римскую науку, в Великобритании передовые центурионы углубляются в болотистую, залитую водой местность и подвергаются ожесточенному нападению со стороны противника.
Один из солдат на глазах у Цезаря бросается в самую гущу варваров, совершает удивительные по смелости подвиги, вынуждает врагов обратиться в бегство, преследует их и спасает своих командиров. Наконец, он последним переходит болото, пробирается наполовину вплавь, наполовину вброд через тинистую жижу, попадает в трясину, из которой ему удается выбраться, лишь бросив щит, и, когда Цезарь, восхищенный такой доблестью, кидается к нему с раскрытыми объятиями, он с опущенной головой, со слезами на глазах бросается к ногам Цезаря и просит у него прощения за то, что не смог сберечь свой щит.
Позднее, в Диррахии, один из таких людей, Кассий Сцева, лишившись глаза, выбитого стрелой, раненный в плечо и бедро дротиками и принявший своим щитом удары ста тридцати стрел, окликает врагов, как бы желая им сдаться, но, когда двое из них подходят к нему, одному из них он отрубает мечом руку, другого ранит в лицо и, благодаря помощи подоспевших товарищей, обретает возможность спастись.
Еще позднее, в Африке, один из таких людей, Граний Петрон, находившийся на судне, которое захватил Сципион, говорит Сципиону, приказавшему перебить весь экипаж, но пожелавшему ему одному сохранить жизнь, поскольку он был квестором: «Солдаты Цезаря привыкли дарить пощаду другим, а не принимать ее» и бросается на собственный меч.
Так что с подобными солдатами Цезарь не боится ничего.
Однажды он узнает, что белги, наиболее могущественные из галлов, восстали и привели в боевую готовность более ста тысяч человек.
Со всей поспешностью он выступает против них, ведя за собой тех, кто мог за ним следовать: это двадцать или двадцать пять тысяч испанцев, римлян, галлов, германцев — в армии Цезаря все проникаются духом Цезаря; он нападает на варваров в тот момент, когда они разоряют земли союзных Риму племен; он опрокидывает их и учиняет им такую страшную резню, что солдаты, бросившиеся в погоню за беглецами, переходят через болота и реки, не наводя мостов, по трупам павших.
Нервии, в количестве шестидесяти тысяч человек, захватывают Цезаря врасплох, напав на него в тот момент, когда он окапывался и не ожидал сражения.
Его конница опрокинута при первом же ударе; варвары окружают двенадцатый и седьмой легионы, перебив всех центурионов.
Цезарь выхватывает щит из рук солдата, прорывается сквозь ряды тех, кто сражается впереди, кидается в самую гущу нервиев и в тот же миг оказывается окруженным со всех сторон.
Его спасает десятый легион, который с высоты холма, откуда было видно, какая опасность угрожает их полководцу, лавиной устремляется вниз, сметает все на своем пути, освобождает Цезаря и мало того, что не ограничивается этим, но и дает всей армии время в свой черед перейти в наступление.
Вскоре схватка становится всеобщей.
Тридцать тысяч римлян сражаются с шестьюдесятью тысячами нервиев; каждый совершает чудеса доблести, но нервии не отступают ни на пядь.
Каждый солдат Цезаря убивает двух врагов.
Шестьдесят тысяч нервиев остаются лежать на поле боя.
Из четырехсот их сенаторов триста девяносто семь были убиты.
В живых осталось только трое.
Остатки варваров во главе со своим царем укрылись в Алезии, городе в Лугдунской Галлии, расположенном на вершине горы.
Город слывет неприступным; его окружают стены высотой в тридцать локтей.
Это не имеет значения, Цезарь берет город в осаду.
Царь рассылает по всей Галлии всех своих конников, которым поручено разнести весть, что запасов провизии у него лишь на тридцать дней, и привести с собой всех, кто в состоянии держать в руках оружие.
Конники приводят триста тысяч человек.
Цезарь и его шестьдесят тысяч солдат оказываются зажаты между шестьюдесятью тысячами осажденных и тремястами тысячами варваров, осаждающих его самого.
Но Цезарь предвидел такой поворот; он тоже возвел стены: одну против тех, кто был в городе, другую против тех, кто был на равнине.
Он окружил свой лагерь громадными защитными сооружениями:
тремя рвами шириной в двадцать футов и глубиной в пятнадцать,
стеной высотой в двенадцать футов;
восьмью рядами небольших рвов, обнесенных частоколом.
