Планк, один из легатов Цезаря и старый друг Консидия, получил на это разрешение.
Планк тотчас же написал Консидию, чтобы попытаться привлечь его на сторону Цезаря, и отправил к нему это письмо с одним из пленных.
— Откуда ты явился? — спросил Консидий.
— Из лагеря Цезаря, — ответил пленный.
— А зачем ты пришел?
— Чтобы доставить тебе это письмо.
— Пусть этого человека убьют, а письмо отправят обратно Цезарю, не распечатывая, — распорядился Консидий.
Оба приказания были исполнены.
Необходимо было отступать.
В итоге Цезарь покинул свой лагерь; но, едва о его намерении стало известно, те, кто был в крепости, совершили вылазку против него, а нумидийская конница пустилась за ним по пятам.
Тогда Цезарь остановил свою тяжеловооруженную пехоту и приказал двадцати пяти или тридцати галльским конникам, случайно оказавшимся при нем, напасть на две тысячи нумидийцев Юбы.
Галлы пустились в галоп и каким-то чудом обратили в бегство этот вихрь врагов.
Цезарь возобновил свой марш, разместив в арьергарде ветеранские когорты, которым он только что показал, с каким врагом они имеют дело, и конницу, которой тридцать галлов только что подали пример; так что преследование со стороны неприятеля несколько ослабло.
В разгар всех этих событий каждый не спускал глаз с Цезаря, и, поскольку все видели, что он был как всегда спокоен и, более того, улыбался, каждый говорил:
— Цезарь не встревожен: значит, все в порядке.
И каждый выполнял свой долг.
И в самом деле, положение улучшалось: города и крепости, мимо которых проходило войско, отправляли Цезарю продовольствие и посылали сказать ему, что они на его стороне.
В такой обстановке он сделал привал у города Руспина, а на другой день выступил оттуда и двинулся к Лепте, свободному и самоуправляемому городу.
Лепта отправила навстречу ему посольство с теми же подношениями.
Цезарь поставил охранять городские ворота своих верных людей, строгих часовых, имевших приказ не пропускать его солдат в город: он опасался возможных беспорядков и не хотел, чтобы такие беспорядки оттолкнули от него жителей.
Затем он встал лагерем у ворот города.
На следующий день фортуна Цезаря привела в поле зрения Лепты часть его грузовых судов и несколько галер.
Они доставили ему известие, что остальной его флот, сомневавшийся в месте высадки и узнавший, что Утика хорошо относится к Цезарю, направился к Утике.
Цезарь немедленно снарядил десять галер.
Часть из них должны были привезти подкрепление и снаряжение с Сардинии, другим надлежало отправиться за продовольственным обозом на Сицилию и, наконец, остальным было поручено собрать весь остальной флот и привести его к Лепте.
Затем Цезарь отправился из Лепты в Руспину, сделав в этих городах крупные запасы продовольствия и леса и, при всем своем недостатке сил, оставив там гарнизоны, чтобы, в случае поражения, тот и другой город могли служить убежищем для флота.
О, имея дело с такими врагами, следовало предвидеть все!
Однажды, когда его солдаты, не имея чем заняться, развлекались, глядя на африканца, танцевавшего и игравшего на флейте, и, увлекшись этим зрелищем, оставили своих лошадей под присмотром конюхов и расселись вокруг танцора, аплодируя ему и крича «браво!» с той же беспечностью и с тем же воодушевлением, как если бы они сидели в римском цирке, их внезапно окружила нумидийская конница, обрушилась на них и, преследуя бегущих, ворвалась вперемешку с ними в лагерь; так что если бы Поллион и Цезарь не выскочили вместе из укреплений и лично не бросились на выручку беглецам, ведя за собой тех галлов, которых было так трудно напугать, война закончилась бы в тот же самый день.
В другой стычке, почти такой же, солдат охватила паника наподобие той, что случилась в Диррахии.
Какой-то знаменосец бросился бежать со своим знаменем; Цезарь подскочил к нему, схватил его за шею и, развернув в обратную сторону, сказал ему:
— Ты ошибся: враг вон там!
Между тем, в тот момент, когда Цезарь, встревожившись, уже намеревался оставить гарнизоны в Руспине и Лепте и лично отправиться на розыски своего флота, ему донесли о появлении большого числа парусных судов, в которых вскоре распознали свои суда.
То был флот, который собрали отправленные за ним галеры: он пришел присоединиться к Цезарю.
Это вызвало необходимость увеличить запасы продовольствия.
Цезарь взял тридцать когорт и двинулся в глубь страны, намереваясь совершить налет; но не прошел он и трех четвертей лиги, как вернулись его разведчики, сообщая о появлении неприятеля.
Почти в ту же минуту он увидел, как впереди поднимается огромное облако пыли.
Цезарь тут же собрал четыре сотни конников и некоторое количество копейщиков и, приказав своим легионам следовать за ним, послал разведку туда, где, как ему показалось, находились главные силы врага.
Это был Лабиен.
Бывший легат Цезаря построил своих солдат таким плотным фронтом, что, хотя он состоял лишь из конников вперемежку с копейщиками и резервных эскадронов на флангах, издали можно было подумать, будто это исключительно пехота.
